Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

похожа на фарс и Мари уже даже не знала, как разрешить её наименьшим ущербом. Она не планировала вести с Кором задушевные беседы, ибо отныне мысли её были заняты исключительно загадочным Дмитрием Арсеньевым, но не выяснять же прямо здесь отношения с незадачливым Картошиным? Настрой на романтическое продолжение вечера стек с Мари вместе с размытой тушью с глаз, а она так и стояла на крыльце между Дмитрием, державшим дверь, и недовольным Герой.

Пауза затянулась, нужно было что-то ответить, и Мари пришлось, практически против собственной воли, выдавить:

— Нет, спасибо. Я сама разберусь.

Мари виновато посмотрела на мужчину, что замер сейчас у дверей подъезда. В его глазах полыхнул огонь. Теперь уже он не казался Мари страстным. Это скорее была досада, а может быть даже злость. К сожалению, Мари разглядеть не успела. Противно пищал домофон, оповещая о том, что двери вообще-то следует закрывать в такую непогоду.

— Что ж, как скажешь. — Голос Арсеньева не дрогнул, но только слепой бы не заметил даже под тусклым освещением уличного фонаря сжатых челюстей. — Звони, если будет желание.

Последние слова прозвучали будто с издевкой. Арсеньев невесомо коснулся её мокрой щеки губами и сбежал со ступеней. Герман, мимо которого стремительно прошел Дмитрий, презрительно фыркнул. А Мари захотелось разреветься. И вовсе не потому, что вечер грозил закончиться совсем не так, как она ожидала, подъезжая к дому в такси. Ей стало ужасно обидно от того, что Кор своим появлением разрушил тонкую, словно ажурную нить, связывающую их. И опять на нее навалилось что-то беспросветное, горькое и одинокое. Все то, в чем она всегда жила.

Дмитрий, будто не замечая Германа, прошел дальше, во двор и растворился во тьме и дождевой пелене. Большая капля шлепнулась Мари на нос, призывая все-таки войти в отворенные железные двери. Герман тащился где-то сзади, противно стуча колесиками чемодана о бетонный пол.

Мари вошла в тёплое нутро подъезда в оцепенении. Своим вероломным появлением бывший испортил такой чудесный вечер.

— Ненавижу Питер. Сырость эта, льет все время. — Бубнил Герман себе под нос, волоча за собой саквояж.

— Так зачем ты приехал? Отвез бы лучше Полин к морю. — Разозлилась девушка и сама поразилась. Её совершенно не трогал ни Гера, ни его пассия. Зато все отчетливее она чувствовала раздражение к нему.

Кор застыл на ступеньке, от чего чемоданные колесики сбились с ритма.

— Мы больше не вместе! И вообще-то я к тебе приехал. — Надменно отозвался он и подчеркнул. — Мириться!

Тон его был таким высокомерным, будто это Мари была виновата в их расставании. Будто это она явилась к нему и просит о милости.

— А я просила?

Герман, кажется, забыл закрыть рот. Впервые он слышал от Мари подобные речи.

— Да… Да ты! — Не нашелся Кор, что сказать. — Где только понабралась хамства⁈

Он стоял сейчас посреди лестничной клетки четвёртого этажа перед дверью в белую квартиру и ждал, пока Мари провернет ключ в замке, отворяя двери. Те скрипнули, поддаваясь. Мари устало вошла в прихожую и бросила клатч на комод. Герман отмер, наконец, и застучал колесиками своего чемодана, торопясь подъехать к двери. И Мари поняла: пусти она его сейчас сюда, больше не отделается от навязчивого бывшего. Исполнять его прихоти, ухаживать за ним? Брр, даже думать не хотелось об этом. В конце концов, здесь даже спать было негде. Не стелить же ему в своей постели⁉ От мысли об этом даже передернуло. Мари резко повернулась обратно к двери и захлопнула ту прямо перед носом Кора.

— Мари! Да ты с ума сошла! Открой сейчас же! — Возопил незадачливый гость на площадке подъезда.

— Гера, уходи. Я тебя не звала, понятно⁈

— Я должен ночевать под дверью? — Недоумевал Кор. — Ты в своем уме?

— Последний Сапсан уезжает через час, ты еще успеешь. Да и поезда почти каждый час отправляются! Утром уже в Москве будешь.

Почти физически она почувствовала, как Герман скривился, все-таки знала его не один год. Как будто ему предложили съесть червяка. Господи, а она же с ним три года прожила бок о бок, и верила, дурочка, что он — герой её романа.

— Ты знаешь, сколько стоит билет? — Возмущался мужчина, тарабаня по дверному полотну.

— Тебе перевести?

Герман громко, возмущенно выдохнул.

— Ты пожалеешь об этом! Расскажу матери, получишь от нее.

Герман фыркнул ещё раз, пнул дверь грязным ботинком и потащился вниз по лестнице. Колесики его желтого чемодана при этом неуместно весело перестукивали в такт.

Мари вдруг сделалось смешно. И куда только подевалась ее злость на незадачливого женишка, так не вовремя появившегося на крыльце? Зато стало отчетливо ясно, с кем она прожила три года своей жизни. А вернее, на кого их бездарно потратила.

Глава 33

Фанты

В подъезде, наконец, всё стихло и Мари поняла, что Герман ушёл. Нахлынуло чувство облегчения и даже гордости, что она смогла противостоять бывшему жениху. И пусть ей потом обязательно влетит от матери, но в конце концов, это — ее жизнь и только ей, Мари, решать, что с ней делать — кого впускать в квартиру, а кого нет. Впервые ей даже жалко Германа не было: не маленький мальчик, сумел найти её в чужом, ненавистном городе, сумеет и до вокзала добраться!

Одно только огорчало Мари — с Арсеньевым очень некрасиво получилось. Наверное, стоило попросить его остаться, но тогда Дмитрий обязательно бы взял решение ситуации на себя, а ей не хотелось устраивать цирк. Герман вспыльчивый, резкий, да и как отреагировал бы Дмитрий на поведение Кора? Ещё драки тут не хватало. Но Мари было жутко неудобно, что вышло так, как вышло. Она разулась, отставив ботинки на край дверного коврика, сняла мокрое пальто и, повесив его на вешалку, поспешила достать мобильник из клатча. Надо обязательно позвонить Арсеньеву.

Мари копалась в маленькой сумочке, поочерёдно доставая из той женские мелочи — помаду, платок, банковскую карту, когда вдруг наткнулась на крафтовый бумажный пакетик с подарком от Дмитрия Васильевича.

Улыбнулась сама себе и решила заглянуть в конверт. Что же за безделицу приготовил ей в подарок Арсеньев? От него, такого непредсказуемого, даже и ожидать чего-либо было сложно. Мари развернула пакетик, тонкие пальцы проскользнули внутрь и выудили из недр упаковки чёрный браслет из лавы, совсем такой же, как чётки в её сне.

Девушку охватила тревога. Чёрные, тяжеленькие, но при этом пористые шары браслета возвращали к недавнему сну, когда когтистые пальцы хватали ее изнутри, заставляя замирать от леденящего душу ужаса. В прихожей царил