Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель

— А так, — она пожала плечами. — Сыновья выросли, разъехались. А мужу молодая приглянулась. Зачем ему старая? Вот и сдал. Чтоб не мешала.

Она достала кастрюлю, поставила на плиту.

— Там, в работном доме, не жизнь, — сказала она. — Конечно, кормят, но работа тяжёлая. И люди... всякие. Григорий Ильич говорит, на полгода нанял. А там, может, и продлит. Если всё хорошо будет.

После чая я вышла на крыльцо подышать. Вскоре к дому подъехала телега — та самая, что вчера привозила жесть. Парень сидел на козлах, с ним ещё двое.

— Здравствуйте, барышня, — сказал он, спрыгивая на землю. — Тут Григорий Ильич велел доставить. Лампы, стол, материалы.

Он показал бумагу.

— Распишитесь, что приняли.

Я взяла бумагу, посмотрела. Внизу — строчка для подписи. Я вспомнила вчерашний крестик.

— Давайте, — сказала я.

Я взяла перо, поставила крестик. Небрежный, какой поставила бы неграмотная женщина. Парень кивнул, забрал бумагу.

— Всё принимайте. Мы поможем отнести.

— В сарай, — сказала я, показывая. — Туда.

Он махнул своим, и они начали разгружать.

Я смотрела, как они таскают тяжёлые ящики, как ставят их в сарае. Четыре лампы. Большой стол — настоящий, тяжёлый, со струганой столешницей. Стул, тоже крепкий. Ящики с металлом — тонкая жесть, проволока, листы меди, какие-то прутья, клеммы. И отдельно — коробка с кристаллами.

Я замерла. Кристаллы. Настоящие магические кристаллы.

— Всё, — сказал парень, выходя из сарая.

Он сел на телегу и уехал.

Я постояла минуту, глядя вслед. Потом вернулась в дом.

Лена уже поставила чайник.

— Привезли что-то? — спросила она.

— Григорий материалы заказал, — сказала я.

— Для дела, значит, — она кивнула, не спрашивая больше. — Хорошо, когда у мужчины дело есть.

Я улыбнулась. Пусть думает, что Григорий затеял что-то новое. Так будет спокойнее.

— Я пойду, посмотрю, — сказала я. — А вы, Лена, хозяйничайте.

— Идите, идите, барышня, — она махнула рукой. — Я тут сама управлюсь.

Сарай встретил меня запахом сена и металла.

Я закрыла дверь изнутри. Зажгла лампу — ту, что уже была. Свет разлился по стенам, выхватывая из темноты ящики, новый стол, коробку с кристаллами.

Стояла, оглядывала этот хаос. Ящики, коробки, инструменты. Старые полки, заваленные хламом. Пыль, сено, какие-то ржавые гвозди на полу.

Нельзя здесь работать. Сначала нужно навести порядок.

Я взяла веник, который нашла в углу. Начала мести. Пыль поднималась столбом, я чихала, кашляла, но не останавливалась. Смела всё в кучу к порогу. Потом взяла тряпку и прошлась по столам, по полкам, по подоконнику.

Старые ящики перетащила в угол, сложила аккуратно. Ржавые гвозди собрала в ведро — пригодятся. Доски, которые валялись без дела, прислонила к стене.

Потом взялась за новый стол. Поставила его посередине, чтобы свет падал сверху. Стул — к столу. Инструменты разложила на столешнице в том порядке, к которому привыкла в академии. Ножницы, плоскогубцы, надфили, паяльник. Всё по местам.

Лампы.

Я разобрала их. Керосиновые, простые, с фитилём и стеклянным колпаком. Такие лампы коптят, дают неровный свет, от которого быстро устают глаза. Я знала, как сделать лучше.

Я достала кристаллы. Выбрала четыре самых чистых, без трещин. Взяла проволоку, жесть, ножницы.

Села за стол и начала делать.

Сначала — держатели. Я вырезала из жести четыре полоски, согнула их так, чтобы кристалл плотно сидел в гнёздах. Припаяла к основанию лампы — туда, где раньше горел фитиль.

Потом — контуры. Я закрыла глаза, вспомнила схему стабилизатора, которую знала ещё с первого курса. Простая. Эффективная. Кристалл, медная спираль, заземление на металлический корпус.

Я чертила на листе жести, вырезала, паяла. Руки работали сами. Магия текла внутри меня, знакомая, родная. Когда схема была готова, я вставила кристалл в держатель, соединила контакты.

Лампа засветилась.

Не жёлтым, коптящим пламенем. Белым, ровным, чистым светом. Я замерла, глядя на него. Как в академии. Как дома.

Я сделала так же три остальные.

Когда всё было готово, я развесила лампы по углам сарая. Четыре точки света залили помещение ровным сиянием. Тени исчезли. Теперь здесь можно было работать ночью, как днём.

Я оглядела свою мастерскую.

Чисто. Светло. Всё на своих местах. Всё готово.

Я выдохнула. Впервые за долгое время я чувствовала, что у меня есть своё место. Не комната, где я прячу чертежи под матрас. Не чужой дом, где я должна притворяться. Моя мастерская.

Глава 20. Месяц перемен

Глава 20. Месяц перемен

Прошёл месяц.

Я считала дни по шестерёнкам. Каждое утро – в мастерскую. Каждый вечер – чай с Григорием и Леной. Каждую ночь – чертежи, которые я успевала набросать, пока не падала от усталости.

Дом изменился.

Первой появилась машина для курятника.

Я доработала её за неделю. Добавила желоб для яиц – наклонный, с мягкой обивкой из тряпок, чтобы яйца не бились. Снизу – поддон для помёта, который выдвигался раз в день. Всё это крутилось от одной большой шестерёнки, которую я соединила с механизмом времени.

— Теперь кур кормить не надо, – сказала я Григорию, когда машина заработала. – И яйца собирать не надо. И чистить курятник не надо.

Он стоял, смотрел, как машина щёлкает и сыплет зерно.

Он покачал головой, но улыбнулся.

Лампы. Я переделала все в доме. Вместо коптящих керосинок – ровный белый свет. Лена всплескивала руками, когда впервые зажгла лампу на кухне.

— Господи, – сказала она. — Как днём.

— Теперь все хорошо видно будет, – сказала я.

Она посмотрела на меня, хотела что-то спросить, но не спросила.

На второй неделе появилась машина для уборки – маленькая тележка на трёх колёсиках, которая сама объезжала препятствия и вращала щётку.

— Машина для мытья полов, – сказала я Лене, запуская её в первый раз.

Лена смотрела, как тележка ездит по кухне, как щётка крутится, как пол за ней становится чистым. Потом перевела взгляд на меня.

— Барышня, – сказала она. – Это просто удивительно. Я никогда такого не видела.

Но самым удивительным был голем.

Его Григорий нашёл на свалке за мастерскими. Маленький, по пояс мне, весь в ржавчине, с одним работающим шарниром и тусклым кристаллом в груди.

— Инженеры выбросили, – сказал он, ставя его в сарай. – Сказали, бракованный. Никуда не годен. А я подумал... может, пригодится.

Я подошла к голему. Провела рукой по его корпусу. Ржавчина, вмятины, грязь. Но внутри