365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

— Да задумалась, — отмахиваюсь.

Посвящать парня в свои мысли не спешу. Он до сих пор не догадывается, с кем я живу, какие отношения у меня с мужчиной, который пару раз приезжал. Один раз Никита спросил, кто он, ответила, что хороший друг брата. На этом все.

— Поедим? У меня есть бонусы на карте.

Киваю. С Никитой просто. Легко. И знакомо. Ведь с ним я проживаю все то, что проживают студенты, учась в университетах. Забиваем вместе пары, вместе занимаемся в библиотеке, активно принимаем участие в студенческой жизни. И юмор мне понятен, и причитания. А с Амалем.… Как на иголках, как по раскаленным углям, как по минному полю.

— Какие планы на новогодние праздники? — Никита откусывает смачный кусок чизбурга.

— Пока не думала, — уклончиво отвечаю.

Без понятия, какие у Амаля планы. Мы толком не обсуждали, как проведем это время. Знаю, что вместе должны быть на свадьбе его друга, но когда именно она, не имею понятия.

— Если заскучаешь, звони мне, я тебе быстро организую веселье.

— Буду иметь в виду.

Мы расстаемся на остановке. Никите нужно ехать в одну сторону, мне в другую. Настроение сразу опускается ниже плинтуса. Не замечаю, как доезжаю до нужной мне остановки, чуть ее не пропускаю, вовремя прихожу в себя. Лишь зайдя в квартиру, увидев обувь Амаля, сразу приободряюсь и бегу в спальню.

— Ты сегодня рано, — выпаливаю на одном дыхании, замечая на кровати чемодан. Сам Амаль в гардеробной. — Ты куда-то уезжаешь? — разочарование душит удавкой.

— У меня командировка, — подходит к кровати с рубашками и костюмом. — Не успеешь соскучиться, вернусь, — иронизирует, в мою сторону не смотришь.

— Где ты был все эти дни?

— Это так важно? — взгляд отстраненный, насмешливый. — Но если тебя это беспокоит, то я был у Амаля.

— У тебя есть своя квартира, почему ты не пришел домой?

— Потому что не хотел.

— Почему?

— А ты мне кто, чтобы объяснять причину, почему не хотел? — его слова как пощечины с двух стороны.

Я, опешив, отшагиваю к двери. Он никогда со мной в такой манере не разговаривал. Никогда словами не обижал. А сейчас будто ставит на место, напоминает собственно, как мы связаны друг с другом.

— Ты прав, я тебе никто, — вызывающе поднимаю подбородок, стараясь скрыть от него, как мне неприятно. — Даже не буду спрашивать, когда вернешься.

— Через пять дней.

— Я не спрашивала.

— Я просто ответил, — раздраженно вздыхает, уходя в сторону гардеробной.

Я не ухожу, наблюдаю за его сборами. Какой же бардак между нами. Только недавно он предлагал мне жить под его фамилией, а сейчас относится как к той, которую купил за деньги. Меня это задевает, злит до такой степени, что сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Какие планы на новогодние праздники? — улавливаю момент, когда градус в комнате снижается, опасность взрыва минимальна.

— Никаких. Ты чего-то хочешь? — замирает возле кровати, устремляя на меня пристальный взгляд. — Загранник есть?

— Нет, — прикусываю губу.

— Тогда выехать не получится, если только к нашим берегам.

— Мне так-то готовиться к экзаменам надо.

— Значит, будем дома. Возможно, куда-то выберемся поблизости.

— К свадьбе твоего друга нужно как-то особенно готовиться? — мой вопрос заставляет Амаля задуматься. Он складывает вещи, хмурится.

— Свадьба будет в узком кругу. Рина беременна, поэтому там не до пышных торжеств.

У меня перехватывает дыхание. Новость о ребенке почему-то шокирует. Я как-то не думала, что известная ведущая и ее загадочный мужчина так резво порадуют пополнением. Почему-то казалось, что такие мужчины, как Амаль и Алик Хаджаров, не особо ждут наследников.

— А ты тоже хочешь ребенка? — тихо спрашиваю.

Амаль оборачивается ко мне, прищуривается. От его пронзительного взгляда у меня язык прилипает к нёбу, жалею, что подняла такую щепетильную тему. Но когда такое обсуждать, как не сейчас, когда его друг обретает два новых статуса. Правда, я до конца не понимаю, чего хочу услышать. Ведь мне в голову ни разу не приходила мысль стать той самой для Амаля.

— Хочу. И ребенка. И жену. Но мне нужен человек, который будет меня любить. Смотреть на меня, а не по сторонам.

Не выдерживаю его взгляда, опускаю глаза. До меня доходит смысл его ответа. Амаль по случаю и без говорит о своих чувствах. Я ни разу ему не ответила взаимностью. И смотря на него, где-то на задворках сознания удерживаю мысль, что с этим человеком не по пути. У меня нет к нему тех сшибающих с ног чувств, нет постоянного головокружения от его присутствия. И я не могу сказать, что хочу с ним идти по жизни, держась за руки. Не люблю его.

* * *

Лениво лежу на диване, щелкаю пультом по разным каналам. На полу разбросаны тетради с конспектами, учебники, шпоры. Учеба не лезет в меня. Она как та самая надоевшая каша. Полезная, нужная, но уже поперек горла стоит. Еще и настроение на нуле. Не знаю почему. Мысли в голове разные. Думаю то о Никите, то об Амале. Сравниваю их против своей воли. Не могу с точностью самой себе признаться, кто же больше привлекает.

С одной стороны Никита. Рядом с ним чувствую себя как в уютном пледе с кружкой горячего какао. Он как любимая книга, в которой знакома каждая строчка, есть понравившиеся цитаты. К нему возвращаешься, его все время помнишь, с ним постоянно улыбаешься. С ним можно покорять новые вершины, строить планы и верить в будущее, ошибаться и взрослеть на этих ошибках.

С другой стороны Амаль. Он как тот самый бодрящий, обживающий коктейль. Пьешь залпом, помнишь послевкусие очень долго. Он как та самая провокационная одежда: цепляет взгляд, чувствуешь себя сексуальной и роковой. Он тот, о ком думаешь украдкой, затаив дыхание. Он как постыдная книга, манит своим пошлым текстом, заставляя краснеть и поспешно прятать подальше от любопытных глаз. С ним создавать то, на чем держится человечество: семью, — смело шагать вперед, зная, что за спиной есть тот, кто в случае падения всегда подхватит и удержит.

Оба мне нужны. Без них можно прожить.

Вздыхаю, убавляю максимально звук и встаю с дивана. Бреду на кухню, наливаю из графина воду и задумчиво держу стакан перед собой, подходя к окну.

Скоро Новый год. Раньше, когда еще были живы родители, этот праздник был для меня особенным. Я загадывала желание и ждала чуда. Потом ощущение волшебства испарилось, праздник превратился в обычный день, когда народ гуляет, ест оливье и селедку под шубой и от души бахает салюты. В этом