Поцелуй обреченной королевы - Алиса Вишня

глазами Меганы. Изабелла. Хрупкая, добрая, солнечная Изабелла. Третьей женой старого, грубого хана в далеких, чуждых степях. Это не свадьба, а ссылка. Пожизненная. Смерть при жизни.

В прошлой жизни она мало думала о судьбе принцессы, поглощенная своими амбициями и борьбой с врагами. Теперь же образ Изабеллы с ее теплой, искренней улыбкой, встал перед ней, и жалость, острая и жгучая, пронзило ее. Может быть, она могла бы что-то сделать для принцессы?

Мысль была безумной. Она сама была практически узницей, под надзором мужа, вдали от столицы и дворца. Какое влияние она могла иметь?

Но бездействие было невыносимо.

Она написала ответ Марианне, осторожный, полный общих фраз, но в конце добавила: "Передай принцессе Изабелле, что я думаю о ней и молюсь за ее счастье. Если бы я могла, я бы приехала ее навестить".

Она не надеялась ни на что.

Между тем, Сесилия совершенно освоилась в замке. Казалось, она была создана для такой жизни, полной скрытых течений и четкой иерархии. Ее природная сообразительность и врожденное чувство такта сделали свое дело очень быстро.

Она подружилась с Греттой, что само по себе было достижением. Суровая экономка, видевшая на своем веку десятки служанок, поначалу смотрела на провинциалку с недоверием. Но Сесилия не лезла в ее владения, не спорила о методах ведения хозяйства. Вместо этого она с искренним интересом расспрашивала о традициях замка, а однажды, когда у Гретты разболелась старая травма спины, тихо и умело приготовила ей разогревающую мазь по рецепту своей бабушки-травницы. Лед был растоплен. Теперь они могли часами обсуждать запас провизии, лучшие способы выведения пятен с бархата или делиться новостями, принесенными с рынка. Гретта, в свою очередь, стала для Сесилии неофициальным проводником в служебных коридорах.

Но она подружилась не только с экономкой. Сесилия знала по именам всех конюхов и кухонных мальчишек, умела вовремя поднести кружку воды садовнику в зной, и никогда не забывала передать поклон от его жены из деревни. С поварами она говорила на их языке — о степени жара в печи и секретах соуса. Со стражниками — с почтительным, но не раболепным вниманием, всегда помня, у кого сегодня именины, или чей сын пошел в ученики к кузнецу. Она не старалась понравиться — она искренне интересовалась людьми, и они чувствовали эту подлинность.

И теперь она командовала другими слугами не хуже хозяйки. Её приказы никогда не были резкими или высокомерными. Это были спокойные, четкие указания: «Марта, пожалуйста, проверь, готовы ли покои к возвращению господина. Свечи в канделябрах нужно заменить, я заметила нагар». Или: «Томас, после обеда, будь добр, отнести эти книги в библиотеку, госпожа просила их расставить по полкам». В ее голосе звучала непоколебимая уверенность в том, что ее распоряжение будет выполнено, и эта уверенность передавалась окружающим. Она стала незаменимым звеном между волей Меганы и ее исполнением, своего рода тихим, но эффективным управляющим внутренними делами.

Гретта не противилась. Она устала быть в замке всем, и следить за всем. Ее года, и ее болезни требовали отдыха. И старая экономка с радостью отдала празды правления госпоже и ее служанке.

Ну и, конечно, Сесилия заботилась о Мегане со всей любовью и преданностью, которые только может вместить человеческое сердце. Эта забота была не в назойливом услужении, а в глубоком, почти интуитивном понимании. Сесилия знала, когда госпоже нужно тихое уединение, а когда — легкая беседа за вышиванием. Она улавливала малейшую тень усталости на ее лице, и незаметно отменяла лишние, несущественные дела. Она была тем, кто приносил чашку именно того чая, который хотелось в данный момент, кто молча поправлял сползший с плеч плед, кто помнил все ее мелкие предпочтения и антипатии.

И для Меганы, рано лишившийся матери, Сесилия была больше чем служанкой. С самого детства она была тихой гаванью, и самым надежным и понимающим союзником в сложной реальности. В лице этой скромной, но невероятно сильной духом женщины Мегана имела не прислугу, а верного друга и опору, на которую можно было положиться без тени сомнения.

...Когда Мегана отправляла во дворец письмо, она ни на что не надеялась. Но, видимо, ее слова дошли. Через неделю пришло официальное, на гербовой бумаге, приглашение от принцессы Изабеллы для принцессы Меганы: посетить ее в ее дворцовых покоях. Клауд, получив письмо через гонца, принес его сам.

Он стоял в дверях ее комнаты, держа пергамент, как держал бы подозрительную улику.

— Приглашение от принцессы! — сказал он, его взгляд изучал ее лицо — Ты хочешь поехать?

Вопрос был не о желании. Он был о риске. О доверии.

— Да! — тихо сказала Мегана, не опуская глаз — Она была добра ко мне. И сейчас ей, наверное, очень тяжело.

Клауд молчал несколько секунд.

— Генерал Конард сейчас в столице. Он герой, его везде чествуют! — произнес он наконец — Встреча с ним возможна.

— Я не собираюсь с ним встречаться! — резко ответила она. — Я еду к принцессе.

Он смотрел на нее, взвешивая. Потом кивнул.

— Хорошо. Но в сопровождении моих людей. Вернешься до заката. И не говори ничего лишнего. Ты ведь привязана к своей служанке, Сесилии? Она не будет тебя сопровождать. Останется в замке.

— Что ты имеешь ввиду? — встрепенулась она.

— Просто предострегаю. Никому ни слова о моих делах!

Он оставлял Сесилию в заложницах...Это не было разрешением. Это было дозволением ехать во дворец под конвоем.

Но по-другому никак, и Мегане пришлось согласиться.

Для визита она выбрала синее платье, и сапфировый гарнитур.

Дорога до столицы в закрытой карете в окружении красно-черных всадников была волнительной. С одной стороны, она впервые с момента замужества покинула замок. С другой, она опасалась встречи с Эриком, и косых взглядов при дворе, боялась возвращения в ту золотую клетку, из которой с таким трудом сбежала.

Но когда ее провели в солнечные, наполненные цветами покои Изабеллы, все остальное отошло на второй план.

Принцесса сидела у окна, и была бледна. Ее глаза опухли от слез, и даже ее обычно сияющие волосы казались тусклыми. Увидев Мегану, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, жалкой.

— Мегана! Ты приехала! — она встала и сделала шаг навстречу, но движения ее были вялыми, как у больной.

— Ваше высочество! — Мегана сделала реверанс, но Изабелла уже обняла ее, прижалась к ее плечу, и Мегана почувствовала, как тонкое тело принцессы сотрясают беззвучные рыдания.

— Ох, прости, прости… — всхлипывала Изабелла — Я так рада