Свидание вслепую - Рина Львович

— Вы… Вы… — Граф пытался подобрать выражения, подобающие ситуации. — Да у меня просто нет слов!

— А почему вы собственно так плохо подготовились к встрече личных гостей королевы? — Пошла в атаку Туна. — Это знаете ли неуважение к монаршей особе⁈

— Да как вы смеете меня в чем-то упрекать⁈ — До эльфа добралась чернильное пятно, и его прекрасные серебристые волосы начали окрашиваться в фиолетовый цвет. — Я пожалуюсь на этот беспредел сестре!

— Я на вашем месте сначала донесла бы эту полудохлую селедку до лекаря. — Одним щупальцем Туна навалилась на парапет бассейна, подпирая морду. — А то вдруг оказия какая от утопления случится, доказывай тогда всему миру про бессмертие эльфов.

Граф Быстро выбрался из воды и скоренько так побежал к знахарям, разбрызгивая чернильный пятна по дороге. Кракенша же утробно засмеялась, от чего во дворце задребезжали стекла, и довольно нырнула в глубину бассейна.

Кэлвин бросился с террасы, намереваясь посетить сначала лекарей, чтобы выяснить состояние графини, а потом уже разобраться с представительницей морской фауны. Добраться дворецкому удалось только до Хрустальной залы, потолок которой был выполнен из прозрачнейшего стекла и покрыт растительными узорами. Все это великолепие зиждилось на полупрозрачных колоннах.

И среди этой безупречной сверкающей изысканности Кэлвин обнаружил нечто ужасающее. Под резным мраморным постаментом, предназначенным для хрустальной вазы с утренней росой, пришлый Домовой заботливо соорудил «уютное гнездышко» из забытых старых тапочек, клубка шерсти, неизвестного происхождения, и нескольких засушенных цветов.

— Агафон! — Голос дворецкого, обычно мелодичный, теперь резал воздух, как заточенный эльфийский клинок. — Что это⁈ Что это за… безобразие⁈

Из-под постамента, кряхтя, вылез маленький, но упитанный домовой. Его глазки-бусинки блеснули недовольством.

— Безобразие? Это, ваше сиятельство, теплоизоляция! У вас здесь не дом, а сплошные сквозняки! И эти ваши эльфийские чары от них только пыль разгоняют, но не задерживают. Вот, я и подобрал, что нашлось полезного, и приладил. Теперь сквозить не будет, гарантирую! Мне бы недельку, да пару пощников. Так я вам весь ваш замок утюплю.

Эльф приложил руку к сердцу.

— Теплоизоляция? Из… из тапочек и клубка шерсти? Агафон, это же Главный Зал Западного крыла! Здесь каждая крошка должна быть под контролем, каждая линия — совершенна! А вы устраиваете… склад ненужных вещей!

— Ненужных? — Возмутился Домовой. — Да вы что! Вот эти тапочки — их же Его Величество Король сам носил лет сто назад! Историческая ценность! А этот клубок — из него можно было бы свитер связать, если бы не пропал без вести! Ничего не бывает ненужным, господин дворецкий! Вы просто не умеете хранить!

— Я умею выбрасывать! — Прошипел Кэлвин, отчего завитки на его ушах нервно дрогнули. — Моя система подразумевает отсутствие всего, что не служит красоте и функциональности! Если тронный зал, то трон вазы и картины, а если кладовка — то полезные зачарованные специи, и никаких там вам мухоморов.

— А вот это вы, батенька, зря. Мухомор — он тоже специя! — Искренне удивился Агафон. — И для душевного равновесия, да. Помогают от эльфийской суеты, знаете ли. Ваши вот эти «лепестки утренних роз», они, конечно, красивые, но толку-то? Ни щи на них не сваришь, ни от простуды не помогут!

— Щи! — взвыл эльф, и его обычно безупречный лоб покрылся морщинками. — Агафон, мы во дворце эльфов, а не в крестьянской избе! Мы едим нектар, амброзию и тончайшие фрукты из Звездных Садов, а не щи!

— А зря, — пробурчал Домовой, поправляя свою пыльную бороду. — От нектара только и звенит в ушах, а вот от хороших щей — тепло на душе.

— Мне все равно, что дают щи с мухоморами. Немедленно уберите здесь все! иначе…

Договорить дворецкому не дали. В зал вбежала служанка с широко открытыми от испуга глазами. Девушка что-то прошептала на ухо эльфу, тот заморгал глазами, повернулся к Агафону, погрозил Домовому пальцем и устремился вслед за горничной.

На этот раз проблемы возникли в покоях Жнеца. Сначала ему не понравились предоставленные покои: слишком светлые, слишком много живых цветов, слишком жизнеутверждающий вид из окна. И вообще все вокруг «слишком». В итоге Анкоу развернул активную деятельность по обустройству пространства.

Окна были завешаны черными простынями, Стены были задрапированы темной тканью и венками из искусственных цветов, а вместо хрустальной люстры висела старая лампа, излучающая тусклый зеленоватый свет, как будто вот-вот погаснет. А под окнами пришлось выкопать кусты благоухающих пионов и засадить колумбарий чертополохом.

С мебелью тоже возникли проблемы. Мягкие эльфийские пуфики и диваны ангелу Смерти не подходили.

— Слишком… податливо, — бормотал Жнец. — Я чувствую, как мои кости растворяются.

В итоге, для него специально отыскали древнюю каменную скамью, когда-то служившую краеугольным камнем какой-то заброшенной гробницы. На ней Жнец чувствовал себя вполне комфортно, иногда даже позволяя себе инфернальное сопение, похожее на мурлыканье.

От завтрака из нектара лунных рос, Анкоу отказался.

— Слишком… сладко. У вас нет чая из корней скорби? Или, может быть, немного горечи от последнего вздоха?

Самой большой проблемой стала музыка. Эльфы, естественно, любили арфы, флейты и нежные песни о вечности. Жнец же предпочитал тишину, прерываемую лишь стонами из загробного мира, или криками нанятых плакальщиц. Ангел Смерти собрал около своих покое эльфов и устраивал им разгон, который застал подоспевший дыорецкий.

— Это слишком… оптимистично, — заявил Анкоу Рссветныма. — Где боль тот раннего пробуждения? Где отчаяние от понимания того, что тебя ждет изнурительная работа? Где хотя бы немного меланхолии от того, что все в этом мире — тлен? Чему вас только учили в музыкальных Академиях⁈ Никакого чувства ритма и реальности!

Кэлвин заступился за придворный оркестр и пообещал, что в западном крыле, где находились покои Жнеца, музыку будут исполнять только на низких частотах, чтобы не беспокоить «чувствительный слух» гостя. В качестве компенсации, Анкоу потребовал доставить в его спальню несколько гробов для гостей, вдруг кто-то решит остаться на ночь. Дворецкий не стал спорить во избежание конфликта.

Оставив покои ангела Смерти, эльф вспомнил, что собирался проведать графиню в лекарском крыле, поэтому направился в ту сторону. Проходя мимо покоев некромантки, эльфа привлек странный запах, исходящий из ее комнаты. После предыдущих приключений, Кэлвин бл готов практически ко всему, поэтому дворецкий постучал, а потом смело открыл дверь в опочивальню гостьи.

Как же мужчина ошибался в своем непоколебимом самообладании.

Для некромантки