Демоница из статуэтки клана Чи Су - Бай Сюли

Цин окинула взглядом бумажные свёртки, что Сянцзян держала в руках.

– Почему же он сам не отдал их мне? – насторожилась Цин. Пусть Сянцзян и извинилась, но Цин всё так же ей не доверяла. Впрочем, в академии она никому не доверяла. Но Сянцзян в особенности.

– Возраст, очевидно, – снисходительно улыбнулась Сянцзян. – Но я не настаиваю! Если ты не хочешь их переписывать… просто скажу наставнику, что не нашла тебя.

Сянцзян стала отходить от двери, продолжая сжимать в руках желтоватые листы бумаги, в то время как Цин терзали сомнения. Что, если Сянцзян не обманывает её? Вдруг это и впрямь задание наставника Чанпу? И если она его не выполнит, то он непременно накажет её за это. А он пообещал, что заставит её стоять на коленях за следующий проступок. С другой стороны, это же всего лишь сутры. Что в них может быть опасного?

– Постой! – остановила она Сянцзян. Она не даст повода старикашке Чанпу наказать её! – Я перепишу, раз он так сказал.

– Конечно, госпожа Юй! Думаю, это будет правильно, – улыбнулась Сянцзян, протягивая Цин свёртки. – Мне пора идти! Семья Ван пригласила нас к себе. Будет невежливо опаздывать, ведь я почти часть этой семьи! – Она потупила взгляд в пол. – С Праздником середины осени, госпожа Юй!

С этими словами Сянцзян поклонилась и ушла.

А Цин продолжала стоять у открытой двери, не в силах сдвинуться с места. В её груди будто разлили кислоту, и теперь там нестерпимо пекло. Что такое? Почему она так отреагировала на окончание фразы Сянцзян? Ведь она уже не первый раз слышит о предстоящем браке между Сянцзян и Юшенгом. Почему же именно сейчас её так задели слова небожительницы? Неужели её чувства к Юшенгу переменились?

Ужаснувшись своих собственных мыслей, Цин тряхнула головой, захлопывая дверь.

Спустя полчаса Цин вместе с Лан-Лан шли в сторону городской площади Ли-Сяня. Сегодня в честь Праздника середины осени здесь проходили гулянья. В академии всех освободили от занятий, и ученики разъехались по домам, чтобы провести праздник с родными и близкими. Лишь Цин некуда было податься. Не возвращаться же в грот Вэйюань, в самом деле! Без кристалла потерянных душ ей там нечего делать!

Городская площадь была полна народу. Выступали сказители, завлекая разношёрстную публику, прибывшую в Ли-Сянь со всех трёх миров. Уличные артисты показывали представления. Но самые большие очереди выстроились, разумеется, у торговцев лунными пряниками[18].

– Цин! – пробормотала с полным ртом Лан-Лан, доедая уже пятый по счёту лунный пряник. Несколько крошек упало ей на одежду. – Давай ещё баоцзы купим! Ну пожалуйста! – сделав жалостливое лицо, попросила лисица.

– Иди уже! – усмехнулась Цин, подталкивая Лан-Лан к палатке торговца.

Сама Цин встала неподалёку, поглядывая на развесёлую толпу, пока Лан-Лан толкалась в очереди. Засунув руку в бумажный пакет, Цин, к своему удивлению, обнаружила, что он пуст.

– Вот же! – пробормотала она себе под нос. – Прожорливая лисица! Всё съела! Ни кусочка мне не оставила!

– Надеюсь, ты не меня сейчас ругаешь? – послышался насмешливый голос за её спиной, заставивший Цин обернуться.

Юшенг.

Её сердце при виде небожителя подскочило вверх и забилось где-то в горле. Она была так обескуражена его появлением, что, наверное, впервые в своей жизни стояла и не могла вымолвить ни слова. В голове Цин роились вопросы. Что он здесь делает? Как нашёл её? Ведь он вместе с остальными учениками покинул стены академии ещё утром. Она сама это видела, стоя на балконе! Да и Сянцзян обмолвилась, что встретится с Юшенгом у него же дома.

Но вот он стоял здесь, прямо перед ней, весь в белом… И Цин точно знала, что это не мираж.

Пока она размышляла, Юшенг успел подойти ближе. Шум городской площади внезапно стих, пока его лучистый взгляд скользил по её лицу, будто касаясь его, а затем медленно спустился к её ханьфу. Тёмные глаза небожителя вспыхнули. Что это? Цин показалось, будто она увидела в них восхищение. Неужели ему понравилось это розовое недоразумение?

– Что ты здесь делаешь? – не слишком учтиво спросила она, краешком глаза покосившись на Лан-Лан. Лисица всё ещё стояла рядом с палаткой торговца баоцзы. Только бы она не бросилась сломя голову к ней!

– Хотел тебя увидеть, – ничуть не смущаясь, ответил он. Лицо Цин вспыхнуло. Он это и впрямь сейчас сказал вслух? – И угостить лунными пряниками.

С этими словами он протянул ей пакет, что держал в руках.

– Не надо, – отступила на шаг Цин и показала ему пустой пакет. Шум улицы вновь стал доноситься до её слуха. – Я уже попраздновала, как видишь. Зря старался! И вообще, почему ты здесь? Разве ты не должен быть сейчас со своей семьёй?

– А ты?

– Я сирота! – выпалила Цин, в какой-то мере сказав правду.

– Прости, я забыл, – смутился Юшенг.

Цин прищурила глаза. Забыл? До этого дня она не говорила ему, что у неё нет никого. Очевидно, он хотел сказать «не знал».

Почему-то, глядя на него, Цин ощутила болезненный укол вины и пожалела о слишком резких словах, которые только что произнесла. Она хотела быть с ним честна, но не могла себе этого позволить. Чтобы скрыть своё замешательство, она без всяких церемоний забрала у него из рук пакет с лунными пряниками и направилась вперёд. Юшенг шёл следом. Цин не нужно было оборачиваться, чтобы удостовериться в этом. Она просто знала. Чувствовала его у себя за спиной.

Цин успела сделать всего несколько шагов, как навстречу ей, отойдя от палатки торговца, вышла Лан-Лан. Глаза Цин широко распахнулись. В них мелькнуло предупреждение, не укрывшееся от внимания лисицы.

«Снова он? Что ему здесь нужно?» – ответила ей взглядом Лан-Лан.

Затем, адресовав улыбку кому-то воображаемому, Лан-Лан прошествовала мимо Цин, будто они не пришли сюда вместе.

– Так и куда мы с тобой пойдём? – спросила Цин, как только Юшенг поравнялся с ней.

– Скоро начнётся представление. На площади покажут танец льва и дракона. Можем сходить туда, – предложил он.

Цин бросила на него задумчивый взгляд. Он что, променял вечер в кругу семьи на то, чтобы провести время с ней, глазея на глупый танец? Болван! Самый настоящий болван! И всё же… почему-то эта мысль грела ей душу и заставляла сердце бешено стучать.

Кивнув небожителю, Цин направилась в сторону наибольшего скопления народа. Наверняка они собрались там, желая посмотреть на этот танец.

Как позже выяснилось, Цин оказалась права. На главной площади было не протолкнуться. Все