Демоница из статуэтки клана Чи Су - Бай Сюли

– Но разве мог я противиться воле небесного императора, решившего во что бы то ни стало объединить мир Небес и Бездну? У меня не оставалось выбора!

– Хорошо, – согласилась госпожа Мейфенг. – Раз ты так говоришь, не стану забивать себе этим голову! Позволь я провожу тебя, муж мой. Только оставлю гуцинь!

Всего на секунду она скрылась в комнате, а затем вновь вышла к господину Гуйину. Рука об руку они направились вдоль коридора, прямо навстречу Цин.

– Нужно уходить! – дёрнула её за рукав Лан-Лан, пока Цин стояла и безумным взглядом смотрела на эту парочку небожителей. Её просто переполняло желание поквитаться с ними прямо сейчас. – Цин? Ты меня слышишь?

Будто придя в себя, Цин стала отступать. Дальше простирался коридор, упиравшийся в лестницу, и, вздумай Цин сейчас идти по этому пути, наставница вместе с господином Гуйином непременно увидят её. Взгляд Цин зацепился за распахнутое окно.

– Лан-Лан, живо прячься! – скомандовала она, подходя к нему.

Окно было довольно широким. Цин легко протиснется в него.

– Что ты…

– Живее! Хочешь, чтобы нас здесь застукали?

– А я тебе говорила, что этим всё и закончится! Но разве ты меня послушала? Нет! Ты же всё лучше других знаешь! – шипела Лан-Лан, едва не брызгая слюной.

– Нет времени пререкаться! – оборвала её Цин, бросив беглый взгляд назад. К счастью, ни госпожи Мейфенг, ни Сюань Гуйина она там не увидела.

Яростно полыхнув золотистыми глазами, Лан-Лан исчезла, а Цин торопливо выскользнула в окно. Холодный осенний воздух ударил ей в лицо, когда она оказалась на крыше, влажной после недавнего дождя.

Балансируя на чуть подрагивающих ногах, Цин пошла вперёд, стараясь отойти дальше от окна. Черепица под ногами тихо поскрипывала. Теперь бы найти способ снова попасть внутрь, и так, чтобы не наткнуться на наставницу Мейфенг и предателя Сюань Гуйина! При воспоминании о них всё внутри Цин заклокотало от злости и негодования. Как они смели? Как только смели открыть свой рот, чтобы говорить все эти пренебрежительные слова о Сиу? Они не имели права даже имени её произносить!

С губ Цин сорвался сдавленный полувздох-полувсхлип, и очередной порыв ветра тут же заглушил его. Боль острыми когтями царапала ей сердце и рвала душу. Глаза защипало.

Ледяной ветер пробирался под одежду, но Цин совершенно не обращала внимание на холод, сковывающий движения. Словно чёрная кошка, сокрытая темнотой, она заторопилась вдоль крыши. Добравшись до края, бесшумно спрыгнула вниз и оказалась этажом ниже. Когда позади неё кто-то тихонько приземлился, Цин резко обернулась, вставая в оборонительную стойку.

– Это всего лишь я, госпожа Юй! – подняв руки, сказал Юшенг.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, оторопело уставившись на него.

Когда первое оцепенение прошло, Цин огляделась по сторонам. Он один или с ним Чен? Но позади Юшенга она никого не заметила. Лишь ветер яростно трепал полы его светлого плаща.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – парировал Юшенг, хитро сощурив карие глаза.

– Тебя это не касается, Ван Юшенг! – огрызнулась Цин, опуская руки. Она знала, что рядом с Юшенгом опасность ей не грозит.

– Ещё как касается, Юй Цин! – Юшенг вскинул вверх бровь. – Если тебя поймают здесь после наступления комендантского часа, то непременно вышвырнут из академии! А мы, между прочим, всё ещё работаем в паре над артефактом! Хороша же ты будешь, если оставишь меня одного!

Цин хмыкнула.

– Не болтай глупости! Никто меня не поймает! – уверенно заявила она. – Кроме того, ты сам сейчас не в комнате! Или на хранителя небесных врат правила академии не распространяются?

Он улыбнулся, сделав шаг в её сторону. Ветер доносил до Цин тонкий аромат мяты и гибискуса, исходивший от Юшенга, и она непроизвольно потянула носом.

– Знаешь, – сказал он, и обезумевший ветер почти заглушил его слова. – Будь у тебя красная метка вот здесь, – он осторожно коснулся пальцами её лба, – я бы решил, что ты демоница. Безусловно, Юй Цин, ты была бы самой коварной и одновременно самой прекрасной демоницей Бездны!

Цин широко распахнула глаза и отшатнулась от него, прикрыв пальцами лоб. От ужаса её затрясло. Он же не мог развеять заклинание, скрывающее её демоническую метку? Или всё же мог?..

– Ты… – с трудом выдохнула Цин. – Ты не в себе, Ван Юшенг!

– Не сердись, Юй Цин, – с какой-то нежностью в голосе попросил Юшенг. Он снял с себя плащ и накинул его ей на плечи. – Здесь холодно. Ты можешь легко простудиться!

– В твоём плаще я стала слишком приметной! – упрекнула она его, тем не менее зарываясь сильнее в мягкую ткань, всё ещё хранившую тепло его тела.

Бросив на Юшенга беглый взгляд, Цин направилась вдоль крыши. Она знала, что он идёт следом за ней. Их шагов не было слышно сквозь завывание ветра.

Добравшись до окна, Цин остановилась и заглянула внутрь. Где-то там в полумраке коридора бродил распределитель Тенгфей, задувая фонари.

– Подожди, пусть он уйдёт, – послышался голос Юшенга, в то время как его ладонь коснулась плеча Цин. По спине потянулась вереница мурашек, которые Цин списала на ветер. Холодно ведь, правда?

– Хорошо, – отозвалась она, сбрасывая его руку.

Тихо рассмеявшись, Юшенг отошёл от окна, чтобы распределитель его не заметил, и уселся прямо на крышу. Стоять было глупо и бессмысленно. Сгорбившись, распределитель Тенгфей словно застрял у одного из фонарей, поэтому Цин села рядом с Юшенгом. Его плащ не позволял ей замёрзнуть.

Двор академии раскинулся перед ними как на ладони. В темноте грушевые деревья казались Цин корявыми великанами, тянувшими вверх свои руки.

Юшенг смотрел в тёмное небо, где уже успела показаться серебристая луна. Её чуть размытое отражение Цин видела в зеркальной поверхности луж.

Ветер будто утих на время, и в этой тишине Цин вдруг услышала негромкий голос Юшенга:

– В струящейся воде осенняя луна. На южном озере покой и тишина.

– И лотос хочет мне сказать о чём-то грустном, чтоб грустью и моя душа была полна[17], – так же тихо закончила за него Цин, уже слышавшая эти строки ранее.

Она чувствовала, что Юшенг, не отрывая взгляда, смотрит на неё, но не повернула головы. Пусть глазеет!

– Так что ты делала на крыше, девица Юй? Признаешься? – спросил он после некоторого молчания.

– Вышла полюбоваться на луну, – не моргнув глазом, соврала Цин.

Разумеется, Юшенг не поверил в эту откровенную ложь. Он усмехнулся.

– В такую ветреную и сырую погоду? Без плаща?

– Да, и что? – Цин, наконец, повернулась к Юшенгу, окатив его при этом ледяным взглядом, который студил сильнее пронзающего ветра. У неё