Демоница из статуэтки клана Чи Су - Бай Сюли

вертелась весьма соблазнительная мысль. А ведь ей хватило бы одного удара, чтобы убить эту дуру, решившую сунуться к ней. Правда, Шун сразу же поднимет крик. Уж не потому ли Сянцзян взяла её с собой? Неужели испугалась? А что, вполне логично!

В тот же самый миг, будто почувствовав её мысли, Сянцзян повернулась к Цин, протягивая ей маленькую фарфоровую чашку нежного зелёного цвета. Ещё одну она передала Шун, и та с широкой улыбкой на лице приняла её.

– Это небесный чай, который выращивают на горе Лицзянь. Его подают самому императору Ся Джи, – рассказывала Сянцзян. – Вместо воды я использовала утреннюю росу, собранную с цветов азалии. Я сама её собирала, а Шун мне помогала!

– Это чистая правда, сестрица Цин! – заверила её глуповатая Шун. – Всё так и было! Мы специально проснулись пораньше и вышли в сад!

Цин с трудом сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться им в лицо. Что за представление они здесь устроили? Вернее, что за представление разыгрывает перед ней Сянцзян? Что же она задумала? Может, что-то подмешала в чай? Наверняка!

Тем временем Сянцзян поднесла чашку к своему лицу и вдохнула аромат напитка.

– Я хочу разделить с тобой этот чай в знак примирения, госпожа Юй, – произнесла она и сделала большой глоток из своей чашки. Шун, прикрыв рот широким рукавом, отпила из своей. Видимо, в чае всё же ничего нет. И тем не менее в благородный порыв Сянцзян Цин не верила. – Ты согласна?

Сянцзян не сводила взгляда с Цин. Сама Цин смотрела на неё в ответ, серьёзно раздумывая над тем, чтобы вышвырнуть из комнаты и Сянцзян, и Шун вместе с их чаем, но решила повременить с этим. Она хотела насладиться этим представлением сполна. Потому, немного подумав, сделала глоток из своей чашки. Чай и впрямь оказался приятным на вкус. Терпким и душистым.

Улыбка Сянцзян сделалась шире, а Шун и вовсе по-детски рассмеялась.

– Я рада, что ты приняла мои извинения, госпожа Юй, – сказала Сянцзян, отставляя чашку в сторону. – Хранитель Юшенг очень просил меня не ссориться с тобой!

Цин уже собиралась спросить, причём здесь Юшенг, как Сянцзян снова заговорила:

– Видишь ли, я как будущая жена хранителя должна во всём его слушаться и поддерживать. Матушка говорит, что его репутация теперь во многом зависит и от меня, и я не должна посрамить его и семью Ван! – Сянцзян опустила глаза в пол, щёки её покрылись румянцем. – Он не хочет, чтобы обо мне думали плохо, вот я и решила всё исправить. Ты ведь больше не сердишься на меня, госпожа Юй?

Подняв на Цин взгляд, в глубине которого было что-то затаённое, Сянцзян уставилась на неё в ожидании ответа.

Едва различимый звон фарфора известил Цин о том, что её руки дрожат, а в груди неприятно кольнуло. Она растерялась, сильнее вцепившись пальцами в чашку. Что это? Неужели известие о скором союзе Юшенга и Сянцзян так встревожило её? С чего бы вдруг? Не она ли несколько минут назад уверяла Лан-Лан, что Юшенг ничего для неё не значит. Тогда откуда эта дрожь?

Цин поспешила вернуть чашку на стол, пока этого не заметили небожительницы.

– Нет, не сержусь, – ответила Цин. Это прозвучало настолько фальшиво, что Сянцзян явно ей не поверила. Зато у Шун не возникло никаких сомнений в искренности её слов.

– Я так рада, госпожа Юй! – восторженно произнесла она. – Я всегда знала, что глубоко внутри ты невероятно добрая! Как и Сянцзян!

– Я учту это, – холодно улыбнулась Цин. – Если это всё…

– О, разумеется! Не смеем тебя задерживать, правда ведь, Шун? – продолжая улыбаться, отозвалась Сянцзян. Она взяла со стола чабань и неторопливо направилась в сторону выхода. – Я рада, что мы всё прояснили!

– Я тоже, – сказала Цин и закрыла за ними дверь.

Всю дорогу Сянцзян выслушивала восторженную болтовню Шун, пока, наконец, не скрылась у себя в комнате. Опустив чабань на стол, она ещё некоторое время задумчиво рассматривала пузатый чаху[16]. Её взгляд при этом сделался тёмным и безумным. Потом она прошлась по комнате, не прекращая размышлять.

Сянцзян не могла понять, почему эта дрянь из храма осталась жива? Она сжала похолодевшими пальцами подол своего белоснежного ханьфу. Неужели эта демоница, эта Е Дай Лу, обманула её и в пузырьке оказалась не вода из подземной реки Сяньпо? Немного поразмыслив, Сянцзян пришла к выводу, что вряд ли Дай Лу осмелилась бы обмануть её. Демоны невероятно коварны, но… Сянцзян пригрозила ей убить весь её клан, если она только вздумает ослушаться или разболтает о её просьбе кому-либо. Нет, во флаконе точно была вода из реки. Сянцзян не сомневалась в этом! Самой Сянцзян и Шун эта вода не могла нанести абсолютно никакого вреда, но для человека даже крохотная капля была смертельно опасна.

Тогда почему, почему же эта дрянь всё ещё жива?..

Может, всё же стоит рассказать об этом тётушке Мейфенг? Вдруг она поможет ей избавиться от Юй Цин? Тётушка умна и изобретательна. Нет, лучше не втягивать её во всё это! Она сама всё сделает! Голова просто разрывалась от противоречивых мыслей.

И всё же, почему девчонка осталась жива?

Жгучая ненависть затмевала её разум. От досады Сянцзян рыкнула, едва не оторвав подол своего ханьфу.

Внезапно где-то на задворках её сознания промелькнула безумная мысль. А что, если девица Юй не из мира смертных? Сянцзян нервно усмехнулась. Глупости! Она определённо человек! Её ци слабая!

Впрочем, неважно! Она, Хоу Сянцзян, дочь небесного генерала Хоу Хонга, всё равно найдёт способ избавиться от этой выскочки Юй Цин!

Глава 18

– Комендантский час! – доносился из коридора звучный голос распределителя Тенгфея. Он кричал так громко, что любой глашатай из Ли-Сяня позавидовал бы ему. – Комендантский час! Комендантский час!..

По мере того как распределитель отдалялся от комнаты Цин, его голос звучал всё тише, пока окончательно не смолк.

Лан-Лан подкралась к двери на цыпочках и приложила ухо к деревянному полотну.

– Кажется, он ушёл, – сказала она и обернулась на Цин.

Та стояла неподалёку, облачившись в чёрно-бордовый ханьфу. Широкий кожаный пояс стягивал тонкую талию, наручи плотно прилегали к рукам. Её выбор неспроста пал именно на этот наряд. Цин решила, что в нём будет проще затеряться в полумраке коридора, если вдруг они случайно наткнутся на кого-нибудь. Да и сражаться в нём куда удобнее! Свои длинные волосы Цин собрала в высокий пучок на макушке на манер мужской причёски. Лишь две прядки, выпущенные по