Наследница и Орк - Финли Фенн

— Нет, Натт, — выдавила Элла сквозь внезапно забившееся сердце. — Это нелепо. Я не могу. Скоро я стану леди, и… люди Альфреда гонятся за нами, и шпионят за нами.

Её глаза снова воровато заметались по сторонам, выискивая малейший намек на тени или лица, прячущиеся за деревьями. Но Натт даже не взглянул туда, его сверкающие глаза были прикованы к её глазам, смотрели прямо в неё.

— Они ещё не так близко, чтобы видеть, что мы делаем, — ровно сказал он. — Они ничего не узнают о той мести, которую мы свершим сегодня.

Снова месть. Но пока Натт заставлял Эллу снова идти, а затем бросался за чем-то ещё, что привлекло его внимание, мысли Эллы продолжали кружить вокруг этого, задерживаясь, чувствуя себя почти… виноватыми. Натт был прав: у них был всего один этот день вместе, прежде чем они снова расстанутся. Но ведь это не обязательно требовало совокупления на глазах у всех, верно?

На этот раз Натт задержался дольше, достаточно долго, чтобы Элла начала испытывать недвусмысленную тревогу — а вдруг раны дали о себе знать, вдруг он передумал, вдруг его поймали? — и когда он наконец-то пружинистым шагом вернулся к ней, она одарила его улыбкой облегчения и даже с готовностью положила руку на его обнажённое предплечье. По крайней мере, до тех пор, пока не заметила характерный красный мазок на его рту и — её взгляд опустился — мертвого кролика в его руке.

— Ох, гадость, Натт, — сказала она с лёгкой дрожью отвращения, но Натт лишь медленно улыбнулся в ответ, демонстрируя все свои белые зубы с красной каёмкой.

— Ах, теперь ты слишком благородна даже для хорошего свежего мяса? — спросил он. — Глупая девочка. Мы это исправим.

С этими словами он повернулся, опустился на колени перед большим камнем неподалеку и начал свежевать кролика прямо у неё на глазах. Капли крови летели на него самого и на ночную сорочку Эллы, в то время как он — Элла поморщилась — то и дело закидывал в рот сырые, окровавленные кусочки.

Это было совершенно омерзительно, но Элла, казалось, всё равно не могла отвести взгляд. Его когти были такими острыми, ловкими и смертоносными, его движения — уверенными и лёгкими: прирождённый хищник, быстро расправляющийся со своей добычей. И когда он, даже не глядя, нащупал позади себя мох, сорвал его с ближайшего дерева, а затем поджёг одним щелчком когтей, из горла Эллы вырвался звук, очень похожий на вздох.

Натт бросил на неё короткий, насмешливый взгляд, но продолжил работу. Он подбрасывал в свой импровизированный костерок сухие ветки и хворост, пока другой рукой продолжал отрезать когтями тонкие, закручивающиеся кусочки мяса. А затем стал держать несколько ломтиков прямо над маленьким пламенем, даже не морщась, когда огонь лизал его пальцы, и восхитительный запах жареного кролика поплыл в воздухе.

— Подойди, — сказал он Элле, дёрнув головой, и она подчинилась, почти как по принуждению. Подошла и опустилась на колени перед его маленьким костром, наблюдая, как он поднёс мясо ко рту, чтобы подуть на него, остужая — а затем поднёс пальцы к губам Эллы.

— Ешь, — сказал он, и это слово прозвучало как явный приказ — но у Эллы слишком сильно текли слюнки, чтобы отказаться, желудок урчал от голода. И когда она наклонилась вперед и осторожно, деликатно откусила мясо с его когтей, Натт самодовольно, одобрительно улыбнулся — и его улыбка стала ещё шире при её невольном стоне удовольствия, когда она жевала, потому что, боги, это было восхитительно, нежно, сочно и горячо.

— Хорошо, — сказал Натт, вкладывая ей в губы ещё один кусочек, пока вторая рука тянулась за добавкой. — Я знал, что этот урок будет лёгким.

Казалось, здесь не было места для споров, не тогда, когда тебя так нежно и щедро кормит жестокий, окровавленный орк. Чья другая рука продолжала резать, готовить, подбрасывать топливо в костер, удостаивая её лишь редкими, короткими взглядами.

Элла ела, пока не наелась до отвала, и виновато покачала головой. И на её глазах он щелчком втянул свои длинные когти глубоко в пальцы, а затем дал ей свои пальцы, чтобы она обсосала их, один за другим.

Они имели вкус крови, дыма и мяса, с лёгким привкусом его мускусной сладости. И на какое-то странное, зависшее мгновение осталось лишь это, лишь сосание пальцев Натта, и, возможно, желание, чтобы они были чем-то другим. Чем-то таким же живым, чем-то, что могло бы целовать в ответ и кормить её так же сладко…

Последний палец Натта задержался у неё во рту, его ресницы затрепетали, когда язык Эллы толкнулся в кончик его пальца, словно ища что-то внутри. Это вызвало предательскую твёрдость в его глазах, а из его рта вырвался довольно удовлетворённый рык.

— Хорошая девочка, — пробормотал Натт. — Быть может, теперь ты также пожелаешь немного сладости к своему мясу?

Его другая рука опустилась и бесстыдно сжала штаны спереди, выставляя напоказ этот слишком заметный — и слишком соблазнительный — бугор под ними. И даже когда во рту у Эллы снова предательски скопилась слюна, она не смогла удержаться от быстрого взгляда по сторонам, в сторону любой опасности, которая могла бы наблюдать за ними из-за деревьев.

— Я не могу, Натт, — беспомощно прошептала она. — Что, если люди Альфреда увидят?!

— Я же сказал тебе, они не увидят, — ровно возразил Натт. — Я почую, когда они подойдут близко.

Но это не помогало, ни капельки — Элла не могла так рисковать, не тогда, когда на кону стояло так много. Даже несмотря на этот странный, почти сердитый взгляд тёмных глаз Натта.

— Ты не веришь, что я говорю тебе правду? — спросил он. — Или ты просто больше не желаешь меня, пока не окажешься в безопасности как эта благородная леди, а я не стану полностью твоим питомцем?

Элла почувствовала внезапный, резкий протест при этом вопросе — он действительно зациклился на этом слове «питомец», не так ли? — и она с запозданием вскочила на ноги и отвернулась от него, плотно кутаясь в овчину.

— Нам правда нужно идти, — сказала она, не отрывая глаз от высокой, скалистой горы впереди, которая теперь возвышалась гораздо ближе, чем раньше. — Мне нужно убедиться, что я вернусь вовремя. Как думаешь, сколько ещё? Мы доберемся до горы до наступления темноты?

Натт не ответил, а лишь снова зашагал, прихрамывая, впереди неё; его плечи были напряжены и расправлены. Оставив Эллу торопливо семенить следом на всё