Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

семье и времени года. Например, зимой они живут намного дольше, потому что осенью накапливают много жирочка. Если бы они не работали так напряжённо летом, то жили бы около года. Но на самом деле всё не так просто. В слабой семье пчёлы живут в среднем около месяца, а в сильной - целых два. Но если они не воспитывают потомство, то могут прожить почти полгода.

Девчонки удивлённо переглянулись.

- Как же это всё сложно! - восхитилась Злата.

Мы смотрели в открытый улей. Подруги мои уже хорошо знали от меня об устройстве пчелиных семей, об их иерархии.

- Как им удаётся всё так ладно вместе делать? - спросила Даша, наблюдая за копошащимися полосатыми жопками.

- Каждая пчела знает свою роль, - ответила я, закрывая крышку улья. - И они выполняют её безупречно.

Однажды утром, когда я занималась одной из семей, ко мне прибежала взволнованная Лукерья:

- Полюшка! Батюшка кличет! Какие-то гости важные приехали.

Я, недовольная и в то же время удивленная, подняла голову:

- Кто же это?

- Да не знаю я: не из знакомых. Двое военных.

У меня замерло сердце.

Мы быстро направились к дому.

В самом деле, перед крыльцом стояла карета, а возле неё стояли Митя Ратиевский и его отец. Оба были одеты в дорогие, богато расшитые мундиры. Генерал-вагенмейстер Пётр Фёдорович выглядел строгим и важным в парадной форме.

Я почувствовала одновременно и радость, и жестокое разочарование. Ждала-то я совсем другого…

- Эх, и хорошо же у тебя, Ефим Никанорович! - обратился Ратиевский-старший к моему отцу, который находился с гостями тут же. Наверное, они все вместе ожидали меня.

- А я тебе что говорил?! Всё тебе некогда да некогда заехать. Ну, хоть теперь сподобился, - отвечал батюшка.

Митя, заметив меня, сразу подбежал:

- Здравствуйте, Полина Ефимовна!

Я улыбнулась:

- Здравствуйте, Дмитрий. Очень приятно вас видеть.

Он поклонился, затем взял мою руку и коснулся её своими губами. Этот жест заставил меня покраснеть, уж больно сияли глаза юноши.

- Я так скучал, - признался он, - что решил навестить вас. Вы же приглашали. Или мне приснилось?

- А я-то думал, что дела привели вас, - вмешался батюшка, слегка приподнимая бровь.

- Конечно, и дела тоже, - ответил генерал. - Решили совместить приятное с полезным.

Рахманов рассмеялся:

- Ну что ж, добро пожаловать. Откушаем чего-нибудь горячего, а потом покажу вам свои владения.

Гости приняли предложение с благодарностью. Мы отправились в дом, где уже был накрыт стол с горячими блюдами, потому что близилось время обеда.

После отец увёл Петра Фёдоровича. Я же осталась с Митей, который попросил показать ему мой дом.

- Вы же что-то хотели сказать наедине? - спросила я, когда мы оказались в саду.

- Да… - начал Дмитрий, явно смущаясь. - Полина Ефимовна, я должен сказать вам…

- Что именно? - я насторожилась, очень надеясь, что не придётся вновь слушать Митины признания. А главное - отказывать ему.

- Я… я давно испытываю к вам чувства, которые нельзя назвать просто дружбой. Впрочем, мы говорили об этом, и я помню, что вы ответили. Но… слово офицера - я не могу смириться с этим! Мне кажется, что вы - моя судьба.

Я опустила глаза:

- Дмитрий, вы замечательный молодой человек. Но…

- Но? - переспросил он. - Разве полк вашего суженого не разбит? Вы ведь теперь свободны!

Мне захотелось его ударить. На мгновение прикрыв глаза, я сдержалась и произнесла тихо:

- Сердце моё занято. И я не хочу больше говорить об этом.

- Но почему? - настойчиво продолжал Митя. - Думаю, что ваш батюшка был бы не против нашего союза.

- Прошу вас! - сказала я решительно. - Мы поссоримся!

Митя отломил веточку, нервничая. Какое-то время помолчал.

- Ведь он наверняка не вернется?

- Я верю, что он вернётся, - твёрдо ответила я. - Он обещал.

- А если нет? - Дмитрий смотрел на меня с болью в глазах. - Пожалейте себя! Ждать человека, который может уже… Это неразумно.

- Не стоит мне советовать, Дмитрий, - мягко сказала я, хотя хотелось ответить иначе. - И, по-моему, вы забыли, что сами офицер. Где ваше благородство? Разве вы не должны убеждать меня в обратном: что нужно ждать и верить?

Он молча повернулся и пошёл прочь. Я видела, как его плечи опустились, и сердце дрогнуло от жалости. Но я знала, что не должна была окрылять его надеждами, и ничего другого сказать не могла. Больше мы не возвращались к этому разговору, пока Ратиевские гостили у нас.

Через несколько дней они собирались уезжать. Митя, прощаясь, заговорил со мной:

- Полина Ефимовна, - сказал он, - вы простите меня за те слова. Мне ужасно стыдно за них… Я почти что посрамил честь мундира, забыв в своей страсти о порядочности. Но я тоже буду верить…

- Во что? - спросила я.

- В то, что однажды вы сможете взглянуть на меня другими глазами.

Я смотрела на него, ничего не отвечая.

Он кивнул мне и пошёл к карете.

- Прощайте, Полина Ефимовна, - произнёс он, обернувшись. Я видела, как ему тяжело.

Когда они уехали, батюшка подошёл ко мне:

- Полина, послушай. Может, Митюшка не так уж и неправ?

Видимо, наш с Дмитрием разговор обсуждался старшими. Мне было безразлично.

- В чём, батюшка? - спросила я.

- Тебе следовало принять его предложение. Ты же понимаешь, что Митя - достойная партия. Он может обеспечить тебя, а уж как влюблён. Это, поверь мне, дорогого стоит.

- Понимаю, - ответила я, - но я люблю Николая, и никто другой не займёт его место.

- Дурёха ты, - произнёс Рахманов. - Совсем как я в молодости.

- Именно так, батюшка, - отчеканила я твёрдо. - Совсем как вы в молодости. И очень этим горжусь.

- Хорошо, - ответил Рахманов, хмурясь, - посмотрим, что дальше будет. Но знай: если ОН не вернётся, я не позволю тебе хоронить себя заживо.

И пошёл прочь. А я пошла в другую сторону. 

Глава 29

Чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, я решила посвятить всё свое свободное от пасеки время подготовке к венчанию Лукерьи и Тимофея. Это событие стало для меня не только личной радостью, но и возможностью сблизиться с отцом. После нашего последнего разговора между нами, как чёрная