Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

седые, всегда были аккуратно зачесаны назад, а борода окладистой, длинной. Но главным в нём было сердце, которое никогда не закрывалось ни для кого. Детей в нашей семье было множество, своих и приёмных. Я последним у них с матушкой появился. И все мы были для него одинаково дороги.

Матушка наша Анастасия, была моложе мужа. Самая добрая душа из всех, кого я знал. Ее руки, постоянно занятые хозяйством, казались неутомимыми. И тесто замесить, и ребенка успокоить - всё у неё спорилось. Матушка была настоящим хранителем очага. Все дети её любили, хотя порой она и строгой была, чтобы навести порядок в большой семье. Мы же, мальчишки, озорничали, бывало.

В большом доме всегда было много работы. Утром, еще до рассвета, отец Макарий отправлялся в церковь. А мы, дети, помогали матушке: кто корову подоит, кто кур накормит, кто печь затопит. В полдень вся семья собиралась за большим столом. После обеда, кто помладше, играли, а старшие опять занимались хозяйством. Вечера же проводили за чтением книг - отец нас грамоте учил. Я думал, жизнь так и пройдёт в нашем доме. Что я как младший останусь. Родителей досмотрю. Только померли они раньше, чем я повзрослел.

Тогда все и разошлись кто куда. Старший брат взял меня к себе: он был уже женат, детишек двое. И жил своим домом. Прожил я у него года три. Жена брата меня не сильно жаловала, говорила, дескать, лишний рот. Хотя работал я, старался, как мог. И когда пришёл староста с бумагой, что из деревни нашей пятеро должны в армию идти, я сам и вызвался. Надоело, что куском попрекают.».

- ...Служба оказалась по мне. До офицера дослужился.

Князь, слушая рассказ Николая, несколько раз утирал глаза: расчувствовался под медовушку. Да, впрочем, я сама еле сдерживалась. Так хотелось обхватить его за голову, прижать к себе.

- А где сейчас твои братья и сёстры, ты знаешь? - спросила я дрогнувшим голосом.

Коля пожал плечами:

- Навещу, конечно. Надеюсь, все живы-здоровы.

Я умоляюще посмотрела на отца. Но князь, кажется, уже и без меня принял решение.

- Ты вот что, капитан. Оставайся-ка у нас. Моим и Полинкиным гостем будешь. Успеешь ещё до родни. Отдохнёшь, оправишься. Смотри, отказа не принимаю! Об остальном опосля поговорим. Сейчас ступайте! Полина, пусть Николай в медовом доме обоснуется. Устраивай гостя. Пойду прилягу: разволновался что-то, - и он потёр грудь ладонью.

- Батюшка, вам нездоровится? - приподнялась я, встревожившись.

- Нет, дочка. Всё ладно. Ну, идите. Николаю тоже отдохнуть нужно с дороги.

Николай поблагодарил отца за радушный приём, и мы пошли обратно.

- Расскажи теперь ты, чем тут живёшь, пчёлка, - улыбнулся Коля.

Я рассмеялась.

- Да, иногда приходится крутиться, как той самой пчёлке, ты прав. Знаешь, Коленька, пчёлы - это ведь целый мир со своими законами и обычаями. Например, рабочие пчелы выполняют множество обязанностей: одни собирают нектар, другие кормят расплод, третьи охраняют улей. И всё это делается в совершенном порядке. Я тебе всё-всё расскажу. Тебе понравится это дело, правда.

Николай остановился, чтобы взять палку поудобнее:

- Вот и славно. Не хочу снова прослыть нахлебником, давай я тебе помогать буду. Согласна?

Я обрадовалась:

- Ещё бы я была не согласна! Знаешь, как я рада? Только… давай ты сначала по-настоящему отдохнёшь. Сейчас устрою тебя и за лекарем нашим схожу: пусть ногу твою посмотрит. А ты поспишь пока.

- Заботушка ты, - улыбнулся Коля тепло.

А у меня защипало в носу. Я отвернулась, разглядывая наши луга за дорогой. На горизонте виднелась точка размером с мошку. Приближаясь, она быстро увеличивалась.

- Кто-то едет в гости, - прокомментировала я. - Хоть бы батюшка меня не позвал. Давай вот тут свернём в пролесок…

После того как Николай отдохнул и поспал, мы с Лукерьей накрыли на стол. Тётка рассказывала гостю, как мы тут живём и какая я у них умница и додельница. Было видно, что Коля пришёлся ей по душе: так она меня расхваливала.

Перекусив, мы отправились смотреть моё хозяйство. Разумеется, в сопровождении Проши, который уже успел выпросить у Коли пару яблочек.

Целый день мы провели на пасеке. Тимофей, узнавший о приезде нового человека, поспешил прийти познакомиться. Он объяснял устройство ульев и рамок, показывал, как их сколачивать. Николай быстро разобрался в новом деле и даже придумал на ходу пару новшеств, благодаря которым сооружать ульи было бы проще.

- Ай, хитро как! - чесал в затылке Тимофей. - Эдак в два раза быстрее получится!

Когда солнце стало клониться к закату, я нехотя засобиралась в дом князя. Николай вызвался меня проводить. Шли мы медленно и никак не могли наговориться.

На крыльце нас встретил Рахманов. А от ворот отъезжал изящный экипаж. Надо же, как мы заговорились: совсем не заметили его…

- Кто приезжал, батюшка?

- Мещерская, - ответил Рахманов, махнув рукой. - Все ей неймется со своим княжичем. Опять решила о сватовстве говорить. Только вздремнуть собрался - принесло её.

- А что вы ей ответили, батюшка? - тихо спросила я. Меня охватило какое-то нехорошее предчувствие.

Рахманов приосанился и положил руку Коле на плечо.

- Вот как есть, так и ответил, - загадочно сказал он, - пойдёмте-ка в дом. Отужинаем.

Есть нам не хотелось, но и расставаться так рано тоже. Поэтому мы все вместе вошли в дом. 

Глава 32

Дни наши с Николаем текли как-то особенно неторопливо. Время как будто замедляло свой ход, чтобы мы могли как следует узнать друг друга. Оно напоминало мне тихий, едва слышимый ручеёк, который, несмотря на свою неприметность, пробивает себе путь через камни и корни, неумолимо стремясь вперёд.

Мы проводили всё время вместе, и каждый день приносил что-то новое, что сближало нас ещё больше.

Пасека быстро стала нашим общим делом. Я с радостью делилась с Николаем всем, что знала о пчёлах, об их жизни, о том, как устроен их мир. Он же, в свою очередь, с неподдельным интересом слушал меня, задавал вопросы. Я видела, как его глаза загораются тем же огнём, что и у меня, когда речь заходила о наших маленьких труженицах. Колю этот мир действительно захватил, так же, как и меня когда-то. Триста лет тому вперёд.

Мы часто уходили в лес, чтобы найти новые пчелиные семьи. Эти прогулки стали для нас чем-то большим, чем просто поиск. Лес был нашим убежищем. Местом, где мы могли