Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

— Да! В доме живет призрак твоего мертвого отца! И его вижу не только я, но и слуги! Просто они его боятся. Он запугал их, — подтвердила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Я слышала, как Гаррет разговаривал с Бертой. Он сказал, что выполнил приказ старого герцога. Рассказал про шкатулку и про то, как видел меня в коридоре. Твой отец явился к нему ночью и пригрозил ему, если он откажется лгать.

Ассер отвёл глаза. Не усмехнулся. Не перебил.

Он просто посмотрел в окно, и на его лице появилась такая усталость, что мне на мгновение стало стыдно продолжать. Я и сама понимала, как странно это звучит. И насколько безумно. Но я знала, что это — правда.

Но отступать было некуда.

— Они все запуганы, — добавила я, подаваясь вперёд. — Поэтому никто не говорит правду. Поэтому дворецкий смотрит в тёмные коридоры, когда ты задаёшь вопросы. Поэтому Мейна боится входить в библиотеку. Слуги видят призрака. Он ходит по дому и заставляет их продолжать свою ложь.

Ассер медленно провёл ладонью по лицу.

Глава 74

Глава 74

— Как с тобой тяжело, — выдохнул он, потирая пальцами переносицу. — Я думал, что у тебя есть что-то посущественней версии о призраках.

Ступни вспыхнули болью. Колени подломились, и я рухнула обратно в кресло. Деревянный подлокотник ударил под рёбра, воздух вышибло из груди, но я почти не заметила этого.

— Ты же сам видел, как они боятся! — продолжила я, вцепившись пальцами в обивку. — Видел, как гаснут лампы! Они не могут сказать правду, потому что он приходит к ним по ночам!

Ассер закрыл глаза и шумно вздохнул.

— Прекратите, — попросил он едва слышно.

Это был не приказ, а просьба. Уставшая, измотанная, умоляющая просьба.

От этого слова мне стало страшнее, чем от крика.

— Но я сама его видела, — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Сегодня в библиотеке. Он запер дверь, бросил книгу в камин и пытался меня задушить. Посмотри на мою шею!

Ассер распахнул глаза.

В них больше не было гнева. Только боль человека, которого заставляли раз за разом слушать нечто невыносимое.

— Эльсвита, мне тяжело это слышать, — произнёс муж, медленно убирая руки со стола. — Не смешно. Не оскорбительно. Просто тяжело и тошно. Каждый раз мне кажется, что дальше вы уже не пойдёте. Но вы делаете следующий шаг и приносите новую безумную историю.

Голос Ассера дрогнул. Он отвернулся и подошёл к окну, словно ему действительно стало трудно смотреть на меня.

— Сначала отец оказался похотливым чудовищем, — продолжил муж, разглядывая сад за стеклом. — Потом похитителем. Затем отравителем. Теперь он восстал из могилы, запугивает слуг и душит вас в библиотеке. Сколько ещё последних шансов я должен вам дать?

— Пока ты не услышишь правду, — ответила я и разжала пальцы.

Уцелевшая половина чертежа легла поверх документов о разводе.

Бумага казалась особенно жалкой рядом с гербом королевского суда. Обгоревшая, помятая, с пятнами крови там, где я прижимала её к расцарапанной ладони.

Ассер посмотрел на неё.

— Что это? — спросил он, не прикасаясь к листу.

— План камеры, — объяснила я, следя за его лицом. — Я нашла книгу о перестройке оранжереи. В ней был чертёж. Посмотри на лестницу. Она ведёт вниз, к подземному помещению.

Ассер вернулся к столу и взял бумагу.

Он рассматривал её долго.

Провёл пальцем по сохранившейся линии стены, перевернул, поднёс к свету. Его лицо стало сосредоточенным, жёстким. Передо мной снова стоял генерал, способный найти единственную ошибку в донесении из нескольких сотен строк.

Я почти перестала дышать.

Вот сейчас он увидит.

Поймёт.

Прикажет снова открыть оранжерею, разобрать фундамент, поднять старые записи. Мы найдём камеру. Найдём мою надпись. Серёжку. Следы ногтей на стене.

Ассер медленно опустил лист.

Глава 75

Глава 75

— Это часть чертежа какого-то подземного помещения, — произнёс он, и сердце болезненно ударилось о рёбра. — Здесь нет ни названия, ни даты, ни указания, где оно находилось. Это может быть винный погреб, ледник, старая кладовая или один из уровней фамильного склепа.

— Это оранжерея, — возразила я, хватаясь за край стола. — На второй половине была стеклянная крыша и верх лестницы. Я видела!

Муж посмотрел на обгоревший край.

— Где тогда вторая половина? — спросил он уже тише.

Я открыла рот. Только сейчас поняла, как прозвучит ответ. Но солгать не могла.

— Твой отец вырвал её у меня и бросил в камин, — призналась я, чувствуя, как немеют губы.

В кабинете стало тихо. Ассер не шевелился.

Потом очень осторожно положил обрывок на стол, словно боялся, что бумага испачкает ему пальцы.

— Мой покойный отец, — повторил он.

— Его призрак, — поправила я, хотя от собственного голоса по спине прошёл холод. — Он уничтожил книгу и большую часть чертежа. Потом сказал, что хотел сделать из меня мученицу. Он специально оставил меня умирать, чтобы моя душа осталась в этом доме. Он сам убил себя, Ассер. Он хотел умереть раньше меня и встретить после смерти. Он собирался…

— Довольно! — оборвал муж.

Его ладонь ударила по столу.

Дерево треснуло. Чернильница подпрыгнула, опрокинулась, и чёрные чернила хлынули на бумаги о разводе. Несколько капель попали на обрывок чертежа.

Ассер смотрел на растекающееся пятно, тяжело дыша.

Он не поднял чернильницу. Не потянулся за промокательной бумагой. Не поправил съехавшие листы.

Я смотрела на чёрное пятно, медленно пожиравшее герб королевского суда, и почему-то именно тогда по-настоящему испугалась. Ассер всегда наводил порядок, когда терял контроль.

Сейчас он даже не пытался.

На его пальцах проступила чёрная чешуя. Когти медленно вошли в столешницу, но он тут же сжал руку и заставил дракона отступить.

— Простите, — произнёс муж, обращаясь не ко мне, а словно к самому себе. — Я обещал не кричать.

— Мне не нужны твои извинения, — прошептала я, глядя на испачканные документы. — Мне нужно, чтобы ты поверил.

Ассер поднял голову. Что-то изменилось в его лице.

Гнев исчез. Осталось холодное, страшное понимание.

— Кажется, я догадался, — произнёс он медленно.

— О чём? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается новая тревога.

Муж обошёл стол и остановился