Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Чёрный мундир заслонил свет. Мне пришлось поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Ассер был совсем близко, но впервые его близость не принесла даже предательского тепла.

— Вы вспомнили о старом законе, — сказал он, пристально наблюдая за моей реакцией. — Брак нельзя расторгнуть, если один из супругов признан душевнобольным и неспособным отвечать за собственные решения. Суд приостанавливает дело. Назначает опекуна. А второй супруг обязан содержать больного до конца его жизни.

Я несколько мгновений смотрела на него, не понимая, при чем здесь старый закон.

Потом смысл сказанного ударил.

По телу прокатилась ледяная волна. Пальцы ослабли и соскользнули с края стола. В ушах зашумело, а лицо Ассера поплыло, словно я смотрела на него сквозь воду.

— Ты думаешь… — Голос не сразу подчинился. — Ты думаешь, я изображаю сумасшедшую, чтобы избежать развода?

Глава 76

Глава 76

Ассер отвёл взгляд. Это движение стало ответом.

— Я думаю, что вчера вы рассказывали о комнате без двери, — произнёс он глухо. — Сегодня заговорили о призраках. Принесли половину неизвестного чертежа и утверждаете, что вторую половину сжёг мертвец. И всё это происходит за несколько часов до подписания документов.

От унижения к лицу прилил жар.

Мне вдруг стало невыносимо сидеть перед ним в грязной сорочке, с синяками на шее и окровавленными повязками. Захотелось закрыться руками, спрятать обрывок, исчезнуть вместе с ним.

Ассер смотрел на меня и был уверен, что я всё рассчитала.

Что дрожала в библиотеке, позволила призраку коснуться себя, снова пережила собственную смерть только ради сохранения положения герцогини.

— Значит, по-твоему, я хочу попасть в лечебницу? — спросила я, чувствуя, как начинает дрожать подбородок.

— По-моему, вы хотите остановить развод, — ответил муж, и на последнем слове его голос сорвался. — Любой ценой. И переходите все мыслимые и немыслимые границы.

Я подняла на него глаза.

— А ты не подумал, почему я хочу его остановить?

Скулы Ассера напряглись.

— Вы хотите сохранить имя, положение и дом, в который вернулись после того, как капитан Восс вас бросил, — произнёс он, но говорить ему становилось всё труднее. — Возможно, только сейчас вы поняли, что любовник не стоил потерянной жизни. Но я не позволю использовать закон и не отправлю вас в лечебницу ради этого спектакля. Вы определённо понимаете, что делаете. Следовательно, достаточно здоровы, чтобы подписать документы. Так что не надо строить из себя безумную. Вам это не к лицу.

Меня затрясло от мучительной ярости. Я готова была взорваться, как пороховая бочка.

— Я вернулась не к имени! — закричала я, забыв о больном горле. — Не к дому и не к твоим деньгам! Я шла к тебе! На этих ногах! Я знала, что ты возвращаешься, и боялась не успеть! Даже в камере я думала только о тебе!

Ассер отшатнулся так, словно я ударила его.

На мгновение маска исчезла.

Я увидела всё.

Как он вернулся с войны ради меня. Как вошёл в дом, ожидая, что я сбегу по лестнице навстречу. Как узнал, что жена исчезла с другим. Как читал поддельные письма. Как носил возле сердца единственный настоящий лист и, наверное, ненавидел себя за то, что продолжал его хранить.

Но затем лицо мужа снова стало холодным.

— Тогда скажите правду, — потребовал Ассер хрипло. — Хотя бы сейчас. Скажите, где вы были и почему вернулись одна. Без призраков, исчезающих комнат и чертежей, которые нельзя проверить.

— Я уже сказала правду. Правда прозвучала. Просто ты в нее не веришь, — произнесла я.

«Зачем я борюсь за правду?» — пронеслась в голове усталая мысль. Зачем? И правда, зачем? Что я пытаюсь спасти? Себя? Его? Нас?

Глава 77

Глава 77

— Вы даже не можете объяснить, как выбрались из замурованной камеры! — напомнил муж, и его голос впервые задрожал от открытой ярости. — Вы очнулись в лесу. Просто очнулись! Очень удобно, Эльсвита. Стены раздвинулись? Земля выплюнула вас наружу? Или покойный отец решил подарить вам свободу перед тем, как отправиться пугать слуг? Или мимо проскакал рыцарь как в сказках и спас вас? Я получу от вас вразумительный ответ⁈

— Я могу объяснить, — перебила я.

Ассер замолчал.

Я чувствовала, как сердце колотится где-то возле горла. Слова пугали даже меня, но после всего сказанного отступать было уже поздно.

— Я переместилась, — произнесла я и заставила себя выдержать его взгляд. — У меня проснулся дар. Понимаю, звучит странно. Но у меня есть дар… Я могу перемещаться в пространстве…

Муж медленно отступил.

— Разумеется, — выговорил он после паузы. — Редчайший из даров, которых лишены даже главы гильдии магов, у вас! Ну конечно! У вас нет ни одного достойного мага в роду. Эльсвита. Вам не кажется, что вы… заврались немного?

— Это произошло не только в камере, — торопливо продолжила я. — Недавно ночью я очнулась в темноте на кровати, а через мгновение оказалась возле двери. Я решила, что сама дошла и не запомнила. Но несколько минут назад твой отец душил меня возле стола в библиотеке. А потом я оказалась у двери. Между нами было десять шагов. Я не вставала. Не ползла. Просто исчезла и появилась в другом месте.

Ассер смотрел на меня так, словно каждое следующее слово причиняло ему физическую боль.

— И теперь вы предлагаете поверить, что обладаете редчайшим даром пространственного перемещения, — произнёс он, с трудом сохраняя спокойствие. — А летать вы, случайно не умеете?

— Нет! Летать я не умею, — я не смогла скрыть раздражения в голосе. — Я предлагаю проверить. И если я окажусь вдруг права….

В золотистых глазах что-то дрогнуло.

Он хотел отказать. Потому что устал. Потому что каждая моя попытка рвет ему сердце. Каждое мое поражение причиняет боль. Я знала, что в глубине души он сам хотел верить в мою невиновность, но, к сожалению, обстоятельства пока что были против меня.

Я видела это по тому, как сжались его губы. Но Ассер был генералом. Он мог не верить свидетелю, мог ненавидеть каждое его слово, но не умел отворачиваться от возможности получить доказательство.

— Что для этого потребуется? — спросил муж, и в его голосе появилась опасная сухость.

Надежда вспыхнула внутри, а я сделала глубокий вдох, словно пытаясь раздуть искру или потушить ее внутри.

— Темнота, —