Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Я поглубже вжалась в кресло, мысленно ругая себя за глупость и гордыню.

Марья Дмитриевна закончила с уборкой. Всё вокруг, в прямом смысле слова, заблестело. В окнах, которые, к моему великому сожалению, не были снабжены ставнями, давно сияли звёзды. Розовощёкая луна обещала назавтра заморозки.

В тёмное время я стараюсь не смотреть за окна, не любою темноту. От её созерцания мне становится неуютно. Вот и сейчас от одной мысли, что Марья Дмитриевна уйдёт, я поёжилась.

Так понравившийся утром детский отдел, теперь казался необжитым. В дымке ламп дневного света абсурдные фрески свихнувшегося художника смотрелись зловеще. Стыдно признаться, но меня обуял нешуточный страх. Я боялась, что вот сейчас Марья Дмитриевна закроет за собой дверь, и… сама не знаю что накроет меня с головой. Возможно, это будет обычное одиночество. Но, спросите у по-настоящему одиноких людей, есть ли что-нибудь страшнее одиночества.

Марья Дмитриевна, собирая инвентарь по отделу, несколько раз красноречиво глянула в мою сторону странным, сочувственным что ли, взглядом. Оно и понятно – чем ближе подходила минута нашего расставания, тем жальче я выглядела. Гордость стекла с моего лица, осталась только глупость — тупое раскаяние не ко времени растявкавшегося щенка и вдруг чудесным образом осознавшего свою ошибку.

Тем временем, Марья Дмитриевна подошла к двери, взглянула на меня с сожалением, и тени обиды не осталось в её облике.

- Пойдём что ли, закроешь за мной.

- Мир? – Скульнула я.

- Мир, мир. – Примирительно ответила она.

В вестибюле Марья Дмитриевна замешкалась, невзначай скользнула взором по Наташиной фотографии. Сказать по правде, такое её поведение не прибавило мне смелости. И мысли о бешенных медведях снова накатили на рассудок. Вопрос о том, почему и директриса, и уборщица не боятся шастать по ночам, остался за кадром.

Может, медведи их бояться?

- Наташа тогда дежурила. – Утвердительно сообщила я, хотя на самом деле мне было известно лишь то, что мёртвую девушку нашли утром у библиотеки. Я хотела услышать подтверждение от технички.

- Дура она была! – Грозно выпалила Марья Дмитриевна. – И что-то скрывала от всех. Я Пенелопе Витальевне говорила, что надо расследовать это дело, звать подмогу. Она и слушать не хотела. Вот, тебя пригласила… Нашла спасительницу от горшка три вершка. И те с натяжкой. – Дальше последовал уничижительный взгляд, потом приведение морды лица в уважительное выражение. Только что уборщица в присутствии коллеги, неоднократно оскорблённого в течение беседы, осудила их общего директора. Вероятно, у неё имелось на то право. Или, так накипело, что мочи не было больше молчать. Особенно такому крайне импульсивному человеку, как Марья Дмитриевна. Серые глаза всмотрелись в меня. – Что сможет исправить одна девка? Пусть и такая разумница, как ты.

На этом месте тело моё стало наполняться благодарной теплотой и раздуваться от гордости.

- Ну, что, я, пожалуй, пойду. – Она по своему обыкновению хлопнула меня по плечу. В том месте, куда попала её лапища, я на следующий день внушительный синячище обнаружила. – Ты, золотко, на щеколду закройся и до тех пор, пока восток не порозовеет, не отворяй дверь. Поняла?

- Да. – Мне вдруг стало скучно. Целый день я вынуждена была выслушивать бредовые указания. Мало того, так они ещё взяли за моду повторять друг за дружкой этот явный абсурд. Будто я дебильная какая.

- Если кто-то из наших придёт, тоже не отворяй.

Глаза мои поползли к бровям. Так вот почему Наташа умерла – она, наверное, стучалась, звала, а её не впустили. Так она медведям-то и досталась.

- Наташа в ту ночь дежурила. – Запоздало ответила Марья Дмитриевна и вышла.

***

Я закрыла дверь на щеколду. Странная штука, надо сказать: медная, вся изрезана какими-то диковинными значками. Я, обнаружив их, задержалась у двери полюбоваться красивым и удивительно-манящим орнаментом. Мои пальцы непроизвольно воткнулись в потемневшие бороздки и пошли выводить символы по новой. Подушечки пальцев быстро нагрелись. По телу распространилось приятное ощущение. Я вовсе забыла о страхе. Скоро, оторвавшись от двери, я подошла к Наташиной фотографии.

- Не дура ты была…не дура.

Изображение на карточке кротко улыбалось мне, я улыбнулась в ответ и с лёгким сердцем направилась к себе в детский отдел. Но, не успела я сделать и двух шагов, как услышала тихое царапание с наружной стороны двери.

Думаете, я испугалась? Ничего подобного. Щас!

- Кто там?

- Это я. – Пробасил голос Марьи Дмитриевны с улицы. – Ключ от избы забыла. Хорошо, что вовремя вспомнила, а то бы пришлось тащиться сюда от самого дома.

- А чего так тихо стучали? Я могла и не услышать. – Поинтересовалась я нагловатым тоном.

- Так это…боялась тебя напугать. Открывай давай.

- Сожалею. – Отозвалась я без выражения, представляя себе Марью Дмитриевну, выжидающую с той стороны.

- Ты не сожалей, а впусти меня…

Приказной тон уборщицы мне не понравился.

- Не могу. Не положено. А что, ваши муж и сын не откроют вам?

- Их нет дома. Валера ещё из города не вернулся, а Захар на ночную охоту ушёл.

- На медведей, я полагаю?

- На лося. У него мясо полезное.

- Странно. А мне кто-то говорил, что все вы здесь вегетарианцы. – Я не знала этого наверняка, но небезосновательно подозревала, что все непорочненцы мясо не считают за еду. Впрочем, это и неважно сейчас. Марья Дмитриевна вернулась проверить, как я выполняю указания директора. Что ж…

- Галя сказала, что твой Ванечка котлетки любит…

Я взялась за щеколду. Забота посторонних о моём сыне всегда обезоруживала меня. Что если, Марья Дмитриевна и правда забыла ключи? Ну не спать же ей на улице.

- …я с мужем поговорю, он в следующий раз твоего сынишку на охоту возьмёт.

Мои руки сползли со щеколды. Никогда мой сын не будет участвовать в охоте. И что за дело из-за двух-трёх котлет убивать целого лося?

- Извините, Марья Дмитриевна, но я вам не открою.

Из-за двери послышался тяжёлый вздох, очень натуральный, мне даже стыдно стало. Ну, как понять, проверка это, или нет? Но ведь сама Марья Дмитриевна говорила мне, не открывать даже своим.

- Извините. – Я покинула вестибюль.

Поднявшись в мезонин, я устало огляделась по сторонам. Работать не хотелось, читать тоже…ничего не хотелось. Сдвинув два кресла, я устроилась в сооружённом гнёздышке. Сон быстро нашёл меня.