Рождественский Грифон - Зои Чант

— Я выносливый.

— Все еще мороз.

— Львы же живут в таких горах, да?

— Горные львы.

— А орлы?

Дельфина устроилась поудобнее на нем. Он был теплым, твердым и смотрел на нее с улыбкой, будто она самое чудесное существо на свете, и ей не хотелось, чтобы этот идеальный момент когда-либо заканчивался. Этот смешной, бессмысленный разговор, который почему-то оказался именно тем, чего так жаждало ее сердце.

— А если часть твоего грифона рада холоду, а часть нет? Что бы ты тогда сделал?

— Часть крыши еще оставалась на месте, когда мы уезжали. Я бы спрятал ту часть себя, что не любит холод, внутрь, а остальное могло бы наслаждаться видом.

Смех вырвался из нее. Хардвик улыбнулся, и это снова преобразило его лицо. Она была счастлива. Он был счастлив. Так и должно было быть, не правда ли?

— Я отказываюсь верить, что ты правда бы так поступил.

— Но ты знаешь, что это правда. — Он приподнялся, чтобы поцеловать ее. — И ты знаешь, я могу быть упрямым. Как только у меня в голове появляется идея, от нее трудно избавиться. Я бы отправился туда и пытался справиться. Это было бы ужасно. — Его улыбка стала шире, Дельфина снова рассмеялась, и он снова поцеловал ее. Он прошептал в губы: — Но это бы меня не остановило. Я бы выдержал. Пока не появился бы кто-то, кто показал бы мне лучший путь.

— Лучший путь? — прошептала она в ответ, ее голос гудел о его кожу.

— С четырьмя стенами и крышей. И с кем-то, кто делает меня цельным.

Она заколебалась. Да, пара должна делать человека цельным. Но… она? Она причиняет ему боль. Все, что она собой представляет, ранит его. Разве что…

Она могла быть кем-то другим. Кем-то, кто нужен ему. Кем-то, кто может помочь ему, а не ранить.

Она могла быть этим человеком. Она будет этим человеком.

— Давай уйдем, — вдруг сказала она, садясь верхом на его поясницу. — Сейчас. Прежде чем кто-нибудь еще проснется. Прежде чем…

Что-то ударилось в окно. Дельфина взвизгнула. Хардвик вскочил, встав между ней и окном, как раз когда снаружи кто-то закричал.

Дельфина протиснулась мимо Хардвика.

— Это же… вы должно быть издеваетесь. Андерс?

Она шагнула к окну. Ее младший брат болтался на подоконнике.

— Привет, сестренка, — сказал Андерс, когда она с трудом открыла окно. — Счастливого Рождества?

— Какого черта, Андерс? И где Вэнс? — Она высунулась из окна, ожидая увидеть другого близнеца, висящего на другом окне третьего этажа.

— Я здесь!

Вэнс был на крыше. Сердце Дельфины подпрыгнуло.

— Что вы делаете?

— Реализую план получше, чем у Андерса.

— План получше для чего?

— Поймать Санту.

— …Что?

Хардвик высунулся из окна рядом с ней, уставился вниз на Андерса и вверх на Вэнса, и приподнял бровь.

— Твои братья часто занимаются подобным?

— К сожалению.

Его веко дрогнуло, и она поморщилась. Это была шутка, а не ложь, но она знала, что сейчас он особенно чувствителен.

— Прости.

— Не надо. Это значит, что они тебе все-таки нравятся. Подростковая тупость и все такое.

— Повезло им.

Его глаза заблестели.

— Да, повезло.

— Эй, вы там, не хотите освободить окно? Мои пальцы сейчас отвалятся от холода.

Брови Хардвика сдвинулись, когда он отступил. Дельфина прилипла к его боку, вложив свою руку в его.

— Какое там только мы.

Андерс, используя лишь силу пальцев, взметнулся на подоконник. Он осклабился в улыбке Дельфине и Хардвику и спрыгнул внутрь.

Дельфина издала раздраженный старшесестринский вздох.

— Ты даже обувь не надел?

— Лучшее сцепление пальцами, — пояснил Андерс. В глубине ее сознания что-то завибрировало, и он закатил глаза. — Вэнсу, конечно, надо выбрать ленивый путь. Сначала он даже не спускается по стене, а теперь вообще не лезет по зданию и просто пройдет по лестнице до твоей комнаты?

— Простите? С чего это моя комната вдруг стала местом для тусовки?

— О, мы, э-э… — Андерс запнулся.

Дельфина скрестила руки и ждала.

— Э-э-э…

— Ну?

— Э-э-э…

В дверь постучали.

— Не приходится гадать, кто это. — Хардвик шагнул к двери и отпер ее. — Вэнс, верно?

— Будущий зять, верно? — Вэнс кивнул в сторону Дельфины, входя небрежной походкой. — Привет, сестренка.

— Кто-нибудь из вас собирается объяснить, что вы делаете? — потребовала Дельфина, раздраженная. — Санта? Вы же помните, что вам почти восемнадцать, да?

— Помнишь прошлый год, да? Тайна рождественских открыток?

— Это не была тайна…

— Мы оставили открытки в коробке в лесу, а на Рождество утром кто-то подсунул их под окно! Ууу, загадка!

— Едва ли. — Дельфина объяснила Хардвику: — Один из местных туристических бизнесов организует рождественские маршруты на собачьих упряжках, где можно прокатиться, чтобы отправить рождественскую открытку в лесу. В канун сотрудники разносят местные открытки по городку. И среди сотрудников есть оборотень-сова и пегас, так что я не думаю, что вам двоим нужно буквально дежурить под окнами отеля, чтобы выяснить, как они справляются без следов шин.

— Или это может быть кто-то из драконов. Или адские гончие! Они же там тоже работают, да? В общем, э-э, мы не только этим занимались. — Андерс толкнул локтем Вэнса. Она заметила край блестящей картонки, спрятанной у того в руке.

— Вы воруете чужую рождественскую почту? — ахнула она.

— Нет! Только нашу! Э-э, твою.

— Кто-то прислал мне рождественскую открытку? — Она вспомнила, как делала это с близнецами и мамой прошлым Рождеством. Это был милый день, с близнецами, притворявшимися, что гонки на собачьих упряжках не так уж веселы по сравнению с полетом. Кто бы мог прислать ей открытку в этом году? Она не могла представить, чтобы близнецы вернулись туда — даже если им и понравилось, это больше развлечение для детей, а не для подростков.

— Да, мы ее отправили, сестренка.

Дельфина медленно покачала головой.

— И теперь вы… воруете ее обратно?

Вэнс и Андерс нервно переглянулись. Андерс вытащил открытку из рукава, где спрятал ее. За ней последовало облако блесток.

— Мы собирались оставить ее, чтобы ты прочитала одна, — сказал он, — или, э-э, не одна, наверное, но…

Вэнс подхватил его оборванную фразу.

— Мы потом передумали насчет того, как ты это воспримешь, и подумали, что, знаешь, может помочь, если мы оба будем тут, чтобы объяснить.

Голова Дельфины гудела, и она могла только представить яростную телепатическую дискуссию, которую вели ее братья. Она подумала, и протянула руку.

— Ну давай, тогда. Мне же нужно прочитать, прежде чем ты сможешь объяснить, да?

Неохотно Андерс отдал ей открытку.

Еще больше блесток осыпалось, когда Дельфина повертела ее в руках. Это была точно такая же открытка, какую она помнила с прошлого Рождества: