Рождественский Грифон - Зои Чант

— …Семья раньше была гораздо строже к этому. Но в мире ведь не так уж много семей оборотней-крылатых львов!

Хардвик нахмурился.

— Но связь пары…

— О, ну, судьба всегда была другом Белгрейвов. И, в самом деле, могло быть и хуже!

Он мог быть хуже, говорила она. Словно оборотни существовали на некой шкале, с крылатыми львами наверху и всеми остальными, включая грифонов, внизу.

Не только грифоны, осознал он, пока Гризельда продолжала говорить.

— Взять, к примеру, Паскаля. Я не говорю, что пара нашей дорогой Пебблс — не полнейший милашка, но, ну, всегда есть же риск, не так ли? В один прекрасный день Белгрейвы — оборотни-крылатые львы, с генеалогией, уходящей в прошлое до того, как Минос взорвался — ты же должен позволить мне рассказать тебе об этом однажды, Хардвик, дорогой, конечно, письменных свидетельств нет, но живописных вполне достаточно, и я всегда чувствовала такую связь с островами… Ну, что я хочу сказать, их дети могут оказаться немного разноцветными. — Она толкнула его локтем, словно только что рассказала уморительную шутку. — Но, как я сказала, судьба всегда была добра к нам. Крылатые львы Белгрейвов всегда дают чистое потомство.

Вау.

Хардвик понимал, что он уставился как мертвец. Но хуже было напряжение, которое шептало по комнате. Не все Белгрейвы разделяли его. Пебблс — это же не может быть ее настоящее имя, правда? — придвинулась чуть ближе к своей паре, Паскалю, чьи черты заострились. Мать Дельфины слегка побледнела, а Дельфина…

…Улыбалась и тихо смеялась над чьей-то шуткой, и вставала, чтобы принести еще бутылку пино-гри7 для стола.

Сердце Хардвика упало.

— Не вижу в этом проблемы, — сказал он. — Как вы сказали, не так уж много оборотней-львов в мире, крылатых или нет.

— Именно. — Гризельда торжествующе поджала губы и наблюдала, как Дельфина краем выходит из комнаты, загруженная пустыми бутылками. — И, как я сказала, мы уже не так строги. Не с тех пор, как появилась дорогая Дельфи.

Дверь захлопнулась за Дельфиной, и волосы на затылке Хардвика зашевелились.

— А что с Дельфиной?

На лице Гризельды была нарисована наигранная невинность.

— Ну! Ее мать, конечно. Когда мы все услышали, что Доминик…

БА-БАХ!

— О, черт! — Один из близнецов вскочил и начал бить по своей рубашке, которая, как ни странно, горела. — Эй, чувак, огонь — нечестная игра!

— А получать от Ливии ответы телепатически — честно, мудак? — Другой швырнул в него еще одну свечу, и первый близнец взвизгнул и отпрыгнул в сторону. — Разве ты не должен изучать эту хрень?

— Разве ты не должен изучать медицину, а не поджигать людей?

— Мальчики.

Голос прорезал хаос. Оба близнеца замолчали, как и остальные за столом. Даже Гризельда прервала свой рассказ.

Человек, который говорил, был дедом Дельфины, Аластаиром. Он сидел во главе стола и относился к этому месту как к трону. Его волосы были чисто серебряными, а глаза ржаво-золотыми, способными одним взглядом подчинить всю комнату. Его жена, Анджела, сидела рядом с ним. Ее волосы были более бледного серебра, а глаза более темной бронзы.

Дельфина представляла его им обоим перед ужином, но они лишь отмахнулись. Хардвик не знал, обижаться ему или почувствовать облегчение.

Когда разговоры за столом снова заструились, он попытался направить свою беседу в менее тревожное русло.

— Наверное, было непросто собрать всех здесь. Pine Valley — не самое оживленное направление.

— Да, настоящая глушь! Но после того, что дорогая Сара рассказала нам о прошлом годе — это мать Дельфины, но, конечно, ты уже это знаешь — мы просто не могли это пропустить. Мы все гадали, что могло заставить ее пропустить семейное Рождество, а теперь, когда мы здесь, мы прекрасно понимаем. — Гризельда обнажила зубы в улыбке, в которой было слишком много зубов, чтобы быть по-настоящему дружелюбной. — Это так освобождает, тебе не кажется, быть так далеко от человеческих городов?

— В городке все еще есть люди. — Хардвик внутренне простонал. Знают ли Джексон и Хартвеллы, что Белгрейвы так халатно относятся к секретности? — В любом случае, я думал, семья Дельфины приезжала сюда повидать ее прошлым Рождеством. — Заманили, как же.

— О, ну. — Гризельда отмахнулась от идеи о том, что мать хочет видеть свою дочь на Рождество, а не толпу родственников. — Дельфи, конечно, очаровательна. Такая милашка. Но она не совсем командный игрок, правда? А вот близнецы — отличные ребята. Почему, когда дорогой Брут совершил свой Первый Полет…

У Хардвика сложилось ощущение, что его участие не нужно для продолжения разговора. Он помалкивал следующие несколько минут и оказался прав. Гризельда была счастлива без конца излагать свои мысли о семье, а когда она наконец иссякла, ее сменил другой Белгрейв.

Все это была одна и та же чушь. Белгрейвы то, Белгрейвы се, наследие это, непрерывная линия оборотней то. Судя по их речам, крылатый лев присутствовал на каждом важном событии в европейской истории за последние три тысячи лет. Хардвика так и подмывало спросить, не поддерживал ли предок Белгрейвов и ясли с младенцем.

Вместо этого он обнаружил, что его голова гудит так сильно, что он мог разобрать лишь одно слово из десяти. Дымка лжи, окутывавшая обеденный стол, кружила вокруг него. Она ударяла скорее как колотушки, чем ножи: тупая, тяжелая травма. Бесконечная. Неостанавливающаяся.

— Конечно, мы не ожидали ничего иного от нашей Ливии…

— А Брут, знаешь, так серьезно относится к учебе…

— Какой сюрприз! Конечно, я всегда знала, что дорогая Дельфи преуспеет…

— …так рада за вас обоих, правда…

— Хардвик?

Дельфина. Ее голос прорезал туман. Где-то скрипнул стул. Хардвик нащупал в сознании золотой свет, что связывал его с ней, но прежде, чем он смог ухватиться за него, Дельфина уже была рядом. Вместо этого он ухватился за нее.

Ее рука была прохладной на его лбу. Он мог бы сказать ей, что это бесполезно. Он не был болен, он был…

— Мы пойдем наверх, — объявила она, и ее голос прозвучал так, как никогда раньше при ее семье. — День был долгим…

На самом деле нет. Если говорить технически. Крыша уже подняла их почти к полудню. Хардвик сквозь зубы выругался, когда новая боль пронзила его череп, вибрирующий крещендо над этой дымкой.

Другая рука Дельфины нервно сжалась на его плече.

— Что с ним, Дельфи? — кто-то спросил.

— Пора нам идти. — Дельфина перекинула его руку через свое плечо и помогла ему подняться. Хардвик мысленно поблагодарил ее за то, что она даже не пыталась ответить на вопрос того-кого-там. Она повела его к двери. Как раз перед тем, как та закрылась за ними, голос