Один неверный шаг - Оливия Хейл

Ненавижу то, что он — именно тот тип мужчин, с которыми следовало бы познакомить Харпер — если бы играл в ее игру, если бы мы были теми друзьями, которыми она нас считает, теми друзьями, которыми должны быть.

— Это мой племянник, — говорит Кнудсен и хлопает этого «недо-поп-звезду» по плечу. — Уиллард.

— Очень приятно, — говорю я. — Надеюсь, вам нравится вечер.

— О, несомненно.

— Скажите-ка, — продолжает Кнудсен, — разве вы не упоминали пару недель назад, что имеете внушительную коллекцию произведений искусства?

— Возможно, и упоминал, да, — я широко ему улыбаюсь. — Вы пришли, чтобы ее перекупить?

— Нет-нет, у меня на это глаз не наметан, а вот у него — да, — он указывает на племянника. — Один из лучших перспективных арт-коллекционеров Лондона, вот он кто.

— Вот как? — я приподнимаю бровь, глядя на племянника. — Фрилансер?

— Привязан к сети галерей Роберта Эшера, но также беру немало частных заказов, — у него узкий подбородок, густые брови и рот, выглядящий слишком самодовольным. — А что именно вы коллекционируете?

— В основном современное искусство и кое-что из абстрактных экспрессионистов.

Уиллард проводит рукой по челюсти.

— Завораживающе. Я бы с удовольствием взглянул на вашу коллекцию, когда позволит время.

Кнудсен бросает на меня многозначительный взгляд. Ты ведь позаботишься о моем племяннике, верно, Коннован?

Игра вдолгую.

И очень затяжная.

Я улыбаюсь сопляку.

— Буду только рад. Как раз сегодня здесь присутствует мой консультант по искусству.

Его брови взлетают вверх.

— Да? И как ее зовут?

— Харпер Эллиот.

— Имя мне не знакомо, — говорит он, — но буду счастлив пообщаться.

Мадс Кнудсен делает еще одну затяжку.

— Потрясающе, не правда ли, — говорит он в мою сторону, — насколько тесными бывают связи между людьми.

— Вы имеете в виду, насколько тесные связи у таких людей, как мы.

Он посмеивается. Я еще раньше усвоил, что у Кнудсена хорошее чувство юмора, временами довольно мрачное, и полностью под него подстроился. В любом случае, цинизм мне больше к лицу.

— Ваша правда, — легко соглашается он. — Итак, какая из этих прелестных дам сегодня ваша спутница?

— Я бы сказал, что Кэтлин, но знаю, что она занята.

Он снова смеется.

— Держись подальше от моей жены, Коннован.

— Постараюсь, но будет сложно.

— Скажи это громче, чтобы она услышала, и тогда заработаешь бонусные очки, — бросает он. — Такой человек, как ты, не может быть один. Я это знаю. Уиллард это знает. Это один из законов вселенной. Ну же, колись.

Он пытается сблизиться. И нужно сказать то, что тот хочет услышать. Это роль, которую я должен играть, как и всегда.

Я хитро улыбаюсь.

— Сегодня я пришел без пары.

Он ухмыляется.

— А-а, но, возможно, уйдешь не один. Хорошо, хорошо. Это... о?

И Мадс, и Уиллард поворачиваются к двум женщинам, стоящим рядом с нами. Одна из них — Харпер, и при виде нее по коже пробегает разряд.

Она смотрит на меня с улыбкой на лице.

— Прошу прощения, что прерываю, джентльмены. Как раз подумала, не могу ли я украсть Нейта на минутку?

— Конечно, — говорит Мадс, бросая в мою сторону лукавый взгляд.

Тут я замечаю брюнетку, стоящую рядом с Харпер. Я прочищаю горло.

— На самом деле, почему бы вам обоим не присоединиться к нам?

Времени на то, чтобы представить Харпер двоим в качестве моего арт-консультанта, уходит немного. Глаза Уилларда загораются, и он тут же берет ее в оборот. Оставляя меня кивать на прощание улыбающемуся Мадсу Кнудсену и стоять рядом с очень болтливой брюнеткой.

Потрясающе.

Мадс доволен. Я сработал для Харпер свахой в самом вольном смысле этого слова. Все должны быть в восторге.

Все, кроме меня.

Брюнетку зовут Люси Симмонс. Она обмолвилась Харпер, что хочет познакомиться с хозяином чудесной вечеринки. Оказывается, подруга, пригласившая мисс Симмонс сюда, сама не знала, кто ее устраивает, и Люси в восторге от того, что это я.

Ее глаза обрамлены длинными, искусно подкрученными ресницами. Она хорошенькая. Несколько лет назад было бы интересно поговорить с ней, найти общие темы и пару раз посмеяться. Я бы не раздумывая попросил ее номер или предложил остаться на «стаканчик на посошок» и на все то, что могло — и часто случалось — после этого.

Мне бы понравилась Люси Симмонс, а ей бы понравился я.

Но несколько лет назад произошло нечто, что изменило правила игры.

И все же... Харпер решила играть именно так.

Какая-то темная и злая часть меня, подхлестнутая свежей порцией выпивки в руке, задается вопросом: неужели ей и правда настолько плевать? Неужели искренне хочет видеть это... Меня и эту женщину, которую мне подсунула.

Я бросаю взгляд через задний двор. Харпер сидит рядом с Уиллардом, оба оживленно разговаривают. Она держит бокал шампанского и кивает.

Должно быть, она чувствует на себе взгляд, потому что смотрит в мою сторону.

Наши глаза сталкиваются.

Она улыбается первой. Но тут Люси просит меня присесть, и я отвожу взгляд. Переключаю внимание на женщину рядом.

Так что я сажусь. Предлагаю выпить и расспрашиваю о ее работе, происхождении, хобби. Она легко смеется и оказывается хорошей рассказчицей, и я киваю, придвигаясь ближе на диване.

Потягиваю очередной «Негрони» и украдкой поглядываю на Харпер и Уилларда. Похоже, они поглощены дискуссией. Она отбросила волосы назад и энергично кивает на то, что он говорит, а когда смеется, я слышу это через весь двор. Сквозь голоса других людей и музыку.

В груди сдавливает от чего-то уродливого.

Люси кладет руку мне на предплечье.

— И как тебе Лондон?

И ночь тянется дальше. Но меня хватает только на час, прежде чем уродливому чувству внутри требуется выход.

— Буду честен, — говорю я Люси. Ее брови взлетают вверх, но она кивает. С ней на удивление легко разговаривать. — Моя подруга, Харпер, познакомила нас в надежде поиграть в сваху.

Люси улыбается.

— Я так и поняла, ага.

— Это было мило с ее стороны. Проблема в том, что я безнадежно в нее влюблен.

На мгновение повисает тишина, а затем Люси издает негромкое «о-о-ох». Ее глаза загораются.

— Серьезно?

Я усмехаюсь в ответ на ее реакцию.

— Да. Это что-то хорошее? Потому что последние четыре года я чувствую себя чертовски хреново.

— Это захватывающе. Ты ей явно нравишься. Она восторженно о тебе отзывалась.

— Ну, это потому, что хочет выиграть в маленькой игре. Она называется «кто лучшая сваха».

— Понимаю. И ты не хочешь выигрывать?

— Определенно не хочу, — бормочу я, бросая взгляд через двор туда, где Уиллард закинул руку на спинку дивана. Его рука исчезает за плечом Харпер.

Они все еще разговаривают.

— Ясно, — говорит Люси и