Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

И тут я услышал тоже.

Тяжелые, мерные, глухие шаги. Они сотрясали землю, заставляя вибрировать мелкие камешки у ручья. Что-то очень большое, очень тяжелое и очень недружелюбное приближалось к нашему лагерю.

Все личные драмы, все признания и тайны мгновенно отошли на второй план. Остались только мы двое, костер и наступающая из темноты опасность.

Я медленно развернулся, инстинктивно встав между Калистой и источником звука. Мое шутливое выражение лица сменилось холодной, собранной серьезностью бойца.

— Кажется, — тихо произнес я, не отводя глаз от чащи, — наше свидание начинается. Скоро будет бал. Смертельный танец!

Глухой гул приближающихся шагов отдавался в груди, словно сама земля била в набат. Все мое существо, еще секунду назад погруженное в водоворот шокирующих догадок и щемящей боли, мгновенно переключилось. Инстинкт воина, отточенный за годы тренировок и настоящих схваток, взял верх над смятением. Враг. Опасность. Защита. Все было просто и ясно.

Я видел, как Калиста замерла, ее лицо стало маской холодной концентрации. И тогда она действовала — резко, без единого шепота, без лишних движений. Просто выбросила руки вперед, и…

Воздух вздыбился, затрепетал и вспыхнул холодным серебристым светом, выстроившись в плотный, мерцающий купол между нами и надвигающейся тьмой. От барьера исходила ощутимая волна силы — древней, дикой и невероятно мощной.

Я застыл на мгновение, пораженный. Я видел много защитных заклинаний — изящные эльфийские щиты, грубые, но прочные барьеры гномов, сложные магические конструкции своих сородичей. Но это… это было иначе. Это была не магия, как искусство. Это была магия, как сила. Первозданная и необузданная, подчиняющаяся лишь чистой воле.

— Ничего себе… — вырвалось у меня, и в этих словах не было ни капли привычной иронии. Только чистое, неподдельное восхищение.

«Деревенская девчушка, да?» — пронеслось в голове. — «С таким даром она могла бы заткнуть за пояс половину моих сородичей, не напрягаясь при этом».

Но времени на восторги не было. Угрожающий гул нарастал.

Я встретил взгляд Калисты — ясный, собранный, лишенный всякой паники. И в этом взгляде я увидел не жертву, не напуганную девушку, а равного. Партнера. Союзника в предстоящем бою.

— Ладно, слушай, — мой голос сам по себе стал низким и командным, каким он бывал лишь в настоящих сражениях. — Я буду его отвлекать, принимать основной удар. Ты прикрывай. Бей с дистанции, ищи слабые места. Договорились?

Я видел, как Калиста оценивающе смотрит на меня, мгновенно взвешивая мое предложение на весах тактики и целесообразности. И без тени сомнения кивает.

— Договорились.

Наш диалог занял секунды. И как раз в этот момент из тьмы выполз кошмар.

Тенеклык.

Я видел его изображения, читал описания. Но живой, дышащий древней злобой, он был в тысячу раз внушительнее. Слепая, безглазая голова повернулась к нам, и я почувствовал на себе тяжесть его внимания — примитивного, голодного и неумолимого.

Существо подняло лапу — массивную, покрытую хитином, способную раздробить скалу — и обрушило ее на барьер.

Воздух взвыл от напряжения. Серебристый купол затрепетал, вспыхнул ослепительно, но выстоял. Я почувствовал исходящую от щита вибрацию и невольно восхитился снова — сила удара была чудовищной, а щит Калисты держался.

Азарт заструился по моим жилам, смывая последние следы тяжелых раздумий. Здесь и сейчас не было места прошлому. Были только я, она и общий враг.

— Ну что ж, — растянул я в своей коронной, дикой ухмылке, чувствуя, как мышцы спины напрягаются в предвкушении трансформации. — Похоже, ему не понравился наш прием. Пора переходить к активной фазе знакомства. Запиши этот момент в свой каталог!

Я сделал шаг вперед, к самому краю щита, готовый в любую секунду стать тем, кем родился — несокрушимым лазурным ужасом, грозой небес и защитником… своей напарницы.

Все сложные вопросы о мести, правде и личности отошли на второй план. Осталось лишь простое и ясное правило боя: защищать своего. А она, нравилось ей это или нет, и кто бы она ни была, теперь была своей.

Ярость. Чистая, первозданная ярость закипела в моей крови, едва я выплеснулся из-за щита в своем истинном облике. Лазурный дракон с ревом бросился на Тенеклыка, отвлекая его от хрупкого магического барьера и той, кто стояла за ним.

Бой был яростным и хаотичным. Когти скрежетали по хитину, оставляя белесые царапины. Я чувствовал тупые удары мощных лап по своей броне — они были неприятны, но не опасны. Я был скалой, о которую разбивались волны слепой ярости чудовища. Все мое существо было сосредоточено на одном: отвести угрозу как можно дальше от Калисты.

Я видел краем глаза вспышки ее магии — сгустки сконцентрированной энергии, которые жалили монстра, отвлекали, искали слабые места. Мы работали в идеальном тандеме, без слов, предугадывая действия друг друга. Она была моими глазами, моим стратегом. Я — ее непробиваемым щитом.

И тогда Тенеклык, измученный и яростный, совершил неожиданный маневр. Вместо того чтобы атаковать массивного дракона, он внезапно рванулся в сторону, сделав вид, что целится в меня, но в последний момент развернулся и всей своей тушей обрушился на серебристый купол.

Я увидел это слишком поздно. Я услышал, как Калиста вскрикнула от напряжения — удержать барьер под таким прямым ударом было нечеловечески сложно. Щит треснул, свет померк.

И в этот момент монстр воспользовался моментом. Его длинный, похожий на скорпионий хвост жало, которое до этого было прижато к телу, резко выпрямилось и метнулось не в меня, а в щель в защите — прямо в сторону Калисты.

Время для меня замедлилось. Я видел, как острое, покрытое слизью жало пронзает ослабевший щит. Видел, как Калиста, с лицом, искаженным усилием, пыталась отскочить, но было поздно. Шип с глухим чавкающим звуком вонзился ей в плечо, пробив кожу и мышцы.

Ее крик — не от страха, а от шока и боли — пронзил меня острее любого клинка.

«НЕТ!» — пронеслось у меня в голове.

Мой рев сотряс лес. Вся моя ярость, весь страх, вся мощь обрушились на Тенеклыка. Я впился в него когтями и клыками, уже не думая о тактике, только об уничтожении. Я рвал хитин, чувствуя, как подо мной ломаются кости, глухо рыча от неистовства. Слепая ярость дракона была страшнее любого магического оружия. Через несколько секунд от чудовища осталась лишь бесформенная, истекающая темной кровью груда.

Но я уже не смотрел на него. Я тут же