Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Он ухаживал за мной. Не с показной галантностью придворного, а с какой-то простой, искренней заботой. Насадил на прутик сосиску и жарил ее для меня, точно знал, как именно я люблю — чтобы с хрустящей корочкой. Шутил, рассказывал нелепые истории из своей академической жизни, и я смеялась — легко, по-настоящему, не пытаясь придумать колкий ответ.

Я просто наслаждалась моментом. Его вниманием. Его присутствием. Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Чтобы мир за пределами этого костра перестал существовать.

Подул резкий ночной ветер, заставив пламя танцевать, а меня — непроизвольно поежиться. Даже в теплой походной одежде и у костра было прохладно.

Зенон заметил это мгновенно. Он отложил свою почти съеденную сосиску и, не говоря ни слова, просто подсел ко мне ближе. Его движение было осторожным, чувствительным, будто он подкрадывался к дикому зверьку и боялся его спугнуть.

— Холодно? — тихо спросил он, и его голос слился с шепотом огня.

Я лишь кивнула, не доверяя своему голосу.

Тогда он обнял меня. Нежно. Не требуя, не настаивая. Просто предложив свое тепло как щит против ночного холода. Он ждал, что я оттолкну его, отшучусь, отпряну.

Но я не сделала ничего из этого. Вместо этого я сама прижалась к нему сильнее, позволив голове устроиться на его плече, а телу — полностью расслабиться в его надежных объятиях. Он пах дымом, лесом и чем-то неуловимо своим, драконьим — теплым и пряным. Это был самый безопасный запах на свете.

Он замер на секунду, явно удивленный моим согласием, а затем счастливо выдохнул, крепче прижимая меня к себе. Его пальцы легонько перебирали прядь моих волос.

И тогда он начал петь.

Тихо. Сначала почти неслышно, будто только для себя. Это была не та веселая, озорная песенка, которую можно было бы ожидать от него. Это была медленная, грустная и невероятно красивая мелодия на языке драконов. Слова были ей непонятны, но в них слышалась тоска по бескрайним небесам, тихая грусть и какая-то бесконечная, всеобъемлющая нежность.

Я закрыла глаза, слушая его низкий, бархатный голос. Он вибрировал у меня в груди, сливаясь с биением моего сердца. В этой песне не было ни намека на ту пошлость, к которой я привыкла. Была только чистая, необъятная эмоция. Его душа, обнаженная передо мной в звуках.

Слезы подступили к моим глазам, но это были не слезы боли или печали. Это были слезы облегчения. Принятия. Я чувствовала, как последние осколки моей брони, моих защитных стен, тают под теплом его объятий и его песни.

Я больше не была мстительницей. Не была принцессой разрушенного королевства. Я была просто женщиной, которую держит в объятиях мужчина, в которого я безнадежно и безвозвратно влюблена.

И в этот момент, под аккомпанемент его голоса и треск костра, я поняла, что мое решение уже принято. Еще до приезда Пиеры. Я выбирала его. Выбирала это тепло. Этот покой. Его.

Что бы ни ждало нас в будущем, я буду с ним. И на его стороне.

Тишина, наступившая после последней ноты, была густой и сладкой, как мед. Я не шевелилась, боясь спугнуть хрупкое заклинание, что опутало нас у костра. Его плечо было твердым и надежным под моей щекой.

— Это было… неожиданно, — прошептала я наконец, не открывая глаз. — Я никогда не слышала ничего подобного. Откуда эта песня?

Зенон замер на мгновение, его пальцы перестали перебирать мои волосы.

— О, это? — его голос снова зазвучал легко и непринужденно. — Так, баловался немного. Сложил пару строф. Нравится?

Я открыла глаза и подняла голову, чтобы взглянуть на него. В оранжевых отсветах пламени его глаза смеялись.

— Серьезно? — я позволила себе ухмыльнуться. — Мало того, что наследник клана, сильнейший дракон и, не скрою, весьма успешный сердцеед… Так ты еще и поэт-песенник? Зенон, ты вообще в курсе, что это неприлично — быть настолько… многогранным? У бедных девушек просто шансов не остается.

Он рассмеялся, и его объятие стало чуть крепче.

— О, я знаю! — пафосно взмахнул он свободной рукой. — Это мой скрытый талант. Припас для особого случая. И, кажется, он сработал — ты выглядишь впечатленной. Моя миссия выполнена.

— Не слишком зазнавайся, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбки.

— Но знаешь, что самое интересное? — Зенон наклонился ко мне чуть ближе, и его голос стал интимным, игривым. — Мне кажется, мне тоже невероятно повезло с напарницей. Лучшая из всех, кого я встречал.

Он произнес это с такой наглой, самоуверенной улыбкой, что стало ясно — он ловит меня на крючок. Играет. И мне это безумно нравилось.

— Да-да, конечно, — я покачала головой, делая вид, что не впечатлена. — Уверена, ты говоришь это всем своим «напарницам» после удачной битвы.

— О, только самым избранным, — Зенон парировал без заминки. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах.

Он медленно, с преувеличенной театральностью, стал наклоняться ко мне. Сантиметр за сантиметром, все ближе, и соблазнительнее.

Я замерла. Я видела озорные чертики в его глазах. Он дразнил меня. Проверял. Наслаждался моим замешательством. И я решила играть по его правилам. Не отстранилась, а лишь приподняла бровь, с вызовом глядя на него. Как бы говоря: «А ты рискнешь, дракончик?»

Его губы были так близко, что я чувствовала его теплое дыхание. Я уже почти ждала этого поцелуя, готовая либо ответить на него, либо отпустить колкость. Предвкушала момент, когда смогу ощутить его вкус, и пыталась придумать реакцию.

Но в самый последний момент, когда до моих губ оставалось всего пару сантиметров, он резко остановился. Его ухмылка стала еще шире. Он был таким довольным, словно кот, объевшийся сметаны.

— Что-то я разыгрался, — произнес он с притворной невинностью, отводя взгляд на потухающий костер. — Наверное, адреналин после боя еще не остыл. Или ты сегодня особенно неотразима. В общем, — он хлопнул себя по коленям и резко встал, разрушая мгновение с комичной торопливостью. — Полагаю, нам пора идти спать. А то еще чего доброго, я совсем потеряю голову и начну читать тебе сонеты собственного сочинения. А этого зрелища никто не должен видеть.

Я рассмеялась, на этот раз громко и искренне. Он был невыносим. И чертовски обаятелен в своей наглости. Я поняла