Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

комнаты, и мой взгляд упал на маленький календарь, висевший над столом. Всего пара дней. Всего пара дней, и здесь, в этой самой комнате, будет стоять Пиера. Седые волосы, уставшие, добрые глаза, натруженные руки, пахнущие тестом и травами.

Сердце сжалось от одновременно болезненного и сладкого предвкушения. Я ждала этого визита как спасения. Как единственной возможности сбросить с себя чудовищный груз лжи, что давил на плечи все эти недели.

Я подошла к окну, глядя на темнеющие башни Академии. Где-то там был он. Зенон. С его наглой ухмылкой, смеющимися глазами и той невероятной, искренней теплотой, что он так щедро дарил мне, не подозревая, кто я на самом деле.

Я представила его реакцию. Ту самую, что ждала в самом начале, когда мое сердце было полно лишь ненависти. Отвращение. Гнев. Презрение. Боль. Такая боль, от которой, по легендам, зачахнет и умрет даже дракон.

Теперь же одна только мысль об этом причиняла мне физическую муку. Я сжимала кулаки, чувствуя, как подступают предательские слезы. Я не хотела причинять ему боль. Никогда. Но и молчать дальше я тоже не могла. Это было бы самым большим предательством — позволить ему любить призрак, вымышленную девушку из деревни, скрывая чудовищную правду о себе.

Я готова была его потерять.

Эта мысль, холодная и четкая, наконец обрела форму. Я не просто допускала такой исход — я была готова к нему. Готова принять его гнев, его отторжение, его ненависть. Это будет справедливой платой за все те недели обмана, за ту ночь в лесу, за его доверие и тепло.

Но прежде мне нужна была Пиера. Нужно было увидеть ее лицо, услышать ее голос, почувствовать ее грубые, трудовые руки на своих волосах. Мне нужно было набраться сил у своего единственного якоря в этом мире, у того, кто любил меня не как принцессу Алисию, а просто как свою девочку. Свою Калисту.

Я глубоко вздохнула, вытирая ладонью предательски влажные глаза. Не время для слабости. Решение принято. Путь выбран.

Я повернулась от окна и принялась наводить в комнате порядок с новой, лихорадочной энергией. Я готовилась не к визиту родственницы. Я готовилась к исповеди. К тому, чтобы вывернуть свою душу наизнанку перед единственным человеком, который мог меня понять и, возможно, простить.

А потом… потом будет его очередь.

Всего пара дней. Я ждала. И впервые за долгое время мое ожидание было наполнено не жгучей жаждой мести, а тихой, горькой решимостью и мужеством принять любую цену за свою правду.

Не в силах больше стоять на месте, я решила привести себя в порядок. Так что взяла все банные принадлежности и отправилась в душевую.

Пар от горячей воды был густым и обволакивающим, смывая с кожи пыль и напряжение леса. Я стояла под сильными струями, закрыв глаза, и пыталась прогнать прочь тяжелые мысли, сосредоточившись на простом физическом удовольствии — тепле, чистоте, ощущении возвращения к цивилизации.

Я уже собиралась выходить, когда дверь душевой с грохотом распахнулась, впуская порцию холодного воздуха и… незваную гостью.

Это была одна из тех девушек — изящная, с идеальной укладкой, уже сменившая походную форму на шелковый неглиже. Ее лицо, обычно слащаво-милое, сейчас было искажено злобной гримасой.

— Ну надо же, — ее голос прозвучал резко, режущим лезвием сквозь шум воды. — Сама лесная нимфа вернулась с подвигов. Поведай, как там, на дне пищевой цепочки? Нашла себе пару среди болотных слизней?

Я, не понимая, с чего вдруг ко мне такая агрессия, медленно вытерла лицо и открыла глаза. Я, вообще-то, никому стараюсь не грубить, и ни с кем не сближаться. Это дает мне чувство безопасности.

Однако, если мне грубят, то и я буду грубить в ответ. Терпеть девушек, которым вдруг пришло в голову. Что они могут надо мной издеваться? Нет, я тут любому могу дать отпор. Как физически, так и словесно.

Я смерила девушку спокойным, почти ленивым взглядом, словно рассматривала неинтересное насекомое.

— Слизни, к сожалению, были заняты, — парировала я, выжимая воду из своих каштановых волос. — Обсуждали тонкости межвидового этикета с местными жабами. Пришлось довольствоваться обществом дракона. Не идеально, но сойдет.

Девушка вспыхнула, ее щеки залились густым румянцем.

— Не тяни кота за хвост! — прошипела она. — Все уже видели, как вы вернулись! Как он на тебя смотрел! Объясни, наконец, что такого он в тебе нашел? В этой… деревенской простухе с руками землекопа и манерами трактирной служанки! Чем ты лучше нас?

Я накинула полотенце и, не торопясь, принялась собирать свои вещи. Мои движения были спокойными и полными превосходства, которое, казалось, еще больше бесило мою обидчицу.

— Видишь ли, — начала я, и ее голос зазвучал мягко, но с убийственной язвительностью. — Зенон, судя по всему, устал от однообразия. От выхолощенных, идеальных кукол, которые пахнут одинаковыми духами и говорят заученными комплиментами. Ему, видимо, стало скучно.

Я сделала паузу, давая словам проникнуть поглубже, и закончила, глядя девушке прямо в глаза с ледяной усмешкой:

— А я, знаешь ли, хоть и деревенская, но хотя не притворяюсь. И умею делать кое-что кроме как кокетливо взмахивать ресницами. Например, не падать в обморок при виде грязи и знать, какой конец меча острее. Драконы, как оказалось, это ценят. Надоело им, видимо, постоянно спасать беспомощных принцесс.

Девушка аж поперхнулась от ярости.

— Да как ты смеешь! — она сделала шаг вперед, словно собираясь схватить меня за руку.

Но я уже была готова. Я ловко уклонилась, проходя мимо нее к выходу, не удостоив агрессивный жест даже взглядом.

— Совет на будущее, — бросила я через плечо, уже на пороге. — Если хочешь привлечь внимание дракона, попробуй для начала вырастить собственный позвоночник. А то с твоей-то гибкостью, тебя и слабый ветер снесет. Не говоря уже о драконьем дыхании.

И, не дав опомниться и вставить хоть слово в ответ, я вышла в коридор, оставив за собой лишь хлопнувшую дверь и, без сомнения, взбешенную до ярости соперницу.

Мне было все равно, кто та девушка. Все эти интриги, зависть и злоба казались теперь такими мелкими и незначительными на фоне того, что мне предстояло сделать. Пусть тратят силы на склоки. У меня были дела поважнее.

Правда ждала своего часа. И ничто — ни злые языки, ни глупые девчонки — не могло остановить меня теперь.

Я вернулась в свою комнату, и выбросила из головы этот случай. Буду я еще беспокоиться из-за ревности каких-то девчонок!

Сумрак в