Магический договор 2 - Татьяна Ивановна Герцик

– Как только и вам что-то станет известно, сообщите, я буду ждать здесь.

Глава тайного приказа согласно поклонился и поспешил в коридор. Там он озадаченно почесал подбородок и решил, что дело – делом, а обед – обедом, и отправился в трапезную. Придворные уже заканчивали есть, и он оказался под шквалом недоуменных вопросов. Не отвечая, приказал подать себе блюда поплотнее тех, что остались на столе, и спокойно принялся за еду.

Поняв, что от него ничего не добиться, придворные пошли по дворцу, обсуждая странную смерть фаворитки бывшего герцога. Шепотом говорили, что в ней повинен молодой герцог, ведь с чего-то же скоропостижно скончалась молодая, полная сил виконтесса. Не иначе как это месть за гибель герцогини.

Анрион с секретарями просматривал донесения со всех концов герцогства, когда к нему заглянула экономка.

– Ваша светлость, – робко начала она, – я не нашла лорда Детона. Но зато обнаружила покои, в которых остановилась Луизина.

Герцог машинально отметил, что госпожа Дезаре разжаловала виконтессу до простолюдинки. Вскочив, стремительно кинулся к выходу, спрашивая на ходу, что это за покои.

– О, это напротив того места, где вы с ней встретились, ваша светлость, – пухлая экономка едва поспевала за широкими шагами герцога. – Это покои одной из фрейлин вашей матушки, ныне пустующие.

Они остановились перед прикрытыми дверями, и Анрион распахнул их нетерпеливым рывком. Внутри было пусто и тоскливо – на мебели серые чехлы, зеркала занавешены, ковры свернуты и унесены, отчего голые полы казались какими-то припыленными.

– Вот! – экономка торжественно указала на небрежно валяющиеся на кресле платье и плащ и стоящий рядом небольшой баул.

Анрион склонил голову сначала на один бок, потом на другой. Рыться в женских вещах ему претило. Провел рукой над баулом, ничего не почувствовал и попросил:

– Разберите вещи виконтессы. Я смотреть не буду. Если попадется что-то непонятное, тогда покажете.

Он отвернулся, а экономка открыла баул и принялась шустро перетряхивать вещички. Их было немного – смена нижнего белья, чулки, нижняя юбка с легким корсетом. Но вот на самом дне обнаружился футляр из драгоценного палисандра. Она осторожно взяла его в руки, поставила на туалетный столик и позвала герцога:

– Ваша светлость, посмотрите, что это? Может, драгоценности?

Анрион повернулся. Футляр его несколько озадачил. Для чего виконтесса взяла с собой драгоценности? Неужто собиралась их надевать? Но когда? После его обольщения, больше похожего на порабощение?

Это было странно, и открывать футляр он не торопился. Более того – позвал своего главного мага и, указывая на футляр, спросил:

– Как думаешь, что там может быть?

Тот вгляделся в лакированное дерево.

– Теоретически ничего не чувствую, но интуиция просто вопит: «опасность!»

Герцог тихо вздохнул. Что еще за неприятные загадки?

– Мне тоже не по себе. Что делать?

– Нужен интуит. А еще лучше – эмпат. Среди нас таких нет. А сестер Салливерн вы звать не хотите.

Герцог откровенно обрадовался, поняв, что появился вполне логичный повод увидеть Беатрис.

– Здесь нет мертвых тел, так что можно их и пригласить. – Он повернулся к терпеливо ожидающей его приказов экономке и попросил: – Позовите леди Салливерн, пожалуйста.

Глава десятая

В ожидании сестер он принялся нетерпеливо прищелкивать длинными пальцами, вызывая насмешливо-скептические взгляды лорда Чарсона. Впрочем, тот предусмотрительно смотрел в сторону, не желая вызвать неудовольствия правителя. Хотя он и знал Анриона с детства, но прекрасно понимал, что у того под внешней мягкостью скрывается стальной стержень, что и доказало стремительное удаление от двора клана виконтов Забарских.

Экономка вернулась довольно быстро, но одна. С некоторым неудовольствием сказала:

– Ваша светлость, леди опять куда-то делись. Их служанка говорит, что они постоянно то исчезают, то появляются, никому ничего не говоря.

Анрион досадливо прикусил губу. И опять он ничего не знает. Нужно будет поговорить с Беатрис, попросить ее не исчезать молча. А то чувствует он сейчас себя как потерявшийся щенок – бесприютным и обиженным.

Госпожа Дезаре странно помялась, но все-таки доложила:

– Самея, их горничная, сказала, что у них даже сундуки с вещами исчезли. Странно все очень.

Герцог побледнел, отстранил с дороги экономку и побежал наверх, в гостевые покои, прыгая зараз через две-три ступеньки. Ворвавшись в покои, где остановились сестры Салливерн, пошатнулся – здесь было полно следов чужой магии. Он хорошо запомнил эту зловещую магию – она принадлежала лорду Кариссо. Что же здесь произошло?

Горничная с круглыми от удивления глазами следила за метаниями герцога, не зная, что и думать. Но вот он остановился подле нее и спросил:

– Что здесь было вчера?

Та торопливо ответила:

– Ничего особенного. Только вот леди, не знаю какая из них, – они же совершенно одинаковые, – никуда почти не ходила, сидела в спальне. Мне показалось, ей немного нездоровилось. Когда они исчезли, не знаю, утром никого уже не было.

– Вы сказали, что их вещи тоже исчезли? – убито спросил Анрион.

Горничная метнулась к гардеробной, откинула плотную гардину и указала пальцем внутрь.

– Что там? – нетерпеливо спросил герцог.

– Ничего нет, ни одной завалящей тряпицы, совершенно пусто. Меня они ни о чем не предупреждали, значит, собрали все сами.

Анрион пошатнулся от ужасающей догадки.

– Неужто их обеих похитил главный маг Аджии? Но как?

Продолжать он не стал, – неосторожно сказанные вслух слова до дрожи напугали служанку.

– Нет, нет, этого не может быть! – она залилась горючими слезами. – Они такие славные девочки!

– Это только мои предположения! – сердито рявкнул герцог. – Не думаю, чтоб это случилось в самом деле.

Чтоб не видеть женских слез, от которых у него, как у любого нормального мужчины, начинало противно ныть где-то внутри, герцог попросту сбежал. И уже у себя в покоях вспомнил о странных взглядах, бросаемых на него стражниками этой ночью. Тут же вызвал начальника дворцовой стражи.

Лорд Кенверт занес свое необъятное брюшко в кабинет герцога нескоро, добавив и без того взволнованному Анриону вящего недовольства.

– Где стражники, несшие дежурство возле моих покоев этой ночью? – спросил он, даже не ответив на поклон подданного.

Лорд озадаченно заморгал глазами. Он не слишком вникал в дела караульных, у тех был свой разводящий, но догадался:

– Они отдыхают после службы по своим домам.

– Немедленно найти мне старшего! Это срочно! – рявкнул герцог и так посмотрел на начальника дворцовой стражи, что тот нервно подпрыгнул и даже без положенного по этикету поклона ринулся выполнять распоряжение герцога.

В ожидании ночных караульщиков Анрион попытался прочесть хотя бы один доклад, присланный ему губернатором земель, граничащих с Аджией, очень важный и подробный, но не смог – все его мысли занимало исчезновение Беатрис.

Когда через час к нему с низким поклоном вошел стражник в тунике с серебряными нашивками старшего караула, герцог был уже готов убивать всех подряд.

– Вы были ночью у моих дверей? – рявкнул он, отчего стражник вздрогнул и отшатнулся.

– Так точно, ваша светлость, – ответил браво, хотя и с опаской.

– Что случилось, отчего вы так странно на меня смотрели?

Стражник машинально почесал затылок, размышляя, как бы деликатно донести до злого начальника ночное происшествие.

– Так ничего особенного не было. Просто к вам вечерком заглядывала одна из леди Салливерн. И вышла уж очень огорченная. – Предваряя глупый вопрос герцога, поспешно добавил: – Чем она опечалилась, уж извините, не знаю.

Анрион застыл, чувствуя, как от ужаса на голове поднимаются волосы.

Беатрис сильный эмпат и наверняка видела навеянную зачарованным амулетом его любовь к этой противной Луизине! Припомнив, какие отвратительные сцены возникали в его воспаленном мозгу, он глухо застонал. Беатрис наверняка приняла все это за чистую монету!

И как ему теперь перед ней оправдаться?

Взмахом руки отпустив стражника, он принялся метаться по комнате, стараясь мыслить здраво. Но не получалось. Голову захлестывал какой-то мистический страх, страх ужасной, безвозвратной потери.

К нему вальяжно, как к давнему другу, ввалился чем-то донельзя довольный Криспиан. Не замечая угнетенного состояния духа