Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 - Марика Полански

— Что ты имеешь в виду?

Ха-Арус опустил книгу на колени и разжал пальцы, держащие чашку. Вопреки моим ожиданиям, чашка не упала, а продолжала спокойно левитировать рядом с демоном.

— Магический след, — серьёзно произнёс он. — Кто-то испортил пусковые артефакты фейерверков. Причём сделал это так, чтобы след вёл к вам, миледи. Очень топорно, как подложное письмо, написанное левой рукой, но с вашей печатью. Для непосвящённых — вполне убедительно.

Пальцы непроизвольно сжали набалдашник трости так, что ладонь заныла от боли. Но я не обратила внимания.

— Кто?

— Вопрос интересный. — В глазах Ха-Аруса плескалось нечто опасное, то, что обычно он прятал за маской насмешливого циника. — Но ещё интереснее другой: зачем? Зачем кому-то понадобилось подставлять вас? И почему именно в тот момент, когда в беседке находилась сестра вашего дорогого ван Кастера?

Разглядывая цветастые томики, которые с любопытством и опаской поглядывали на Ха-Аруса, я попыталась выстроить логическую цепочку. Но мысли путались и метались в голове, как перепуганные мыши, застигнутые врасплох появлением кота.

Теплтон? Вряд ли. У неё нет магических способностей, если не считать таланта портить настроение людям одним своим видом. К тому же президентша провела вечер в компании своей свиты, и нет-нет да и мелькала на глазах у многочисленных гостей.

А больше я ни с кем не портила отношения. Ни в этот вечер, ни до него.А что, если кто-то из гостей бала решил убить сестру Рэйвена и подставить меня? Нет, слишком уж сложная комбинация для светской мести. Хотя, может, всё куда проще, чем я себе представляю?

Голова закружилась. Я прислонилась к прохладной обивке кресла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Так бывало всякий раз, когда на горизонте мельтешили крупные неприятности, от которых я не знала, как избавиться.

— Получается, что все охранные артефакты в доме ауф Гросса — фикция?

— Получается, что так, — медленно кивнул Ха-Арус. — Иначе бы не сработала магия ван Кастера, который обрушил воду на горящие постройки. Хотя есть подозрение, что артефакты вывели специально из строя заранее.

Я фыркнула. Сложно было представить, что кто-то мог шастать незамеченным по дому ауф Гроссов, ломая артефакты. Слишком уж это было сложно.

— А ты сможешь проверить, были ли артефакты изначально не рабочими или же сломанными потом?

Ха-Арус развёл руками.

— Увы, миледи. К сожалению, я намертво привязан к вам. Куда вы, туда и я. По-другому никак.

— Темнишь ты, — я с подозрением воззрилась на него. Однако демон предпочёл натянуть на себя безмятежную улыбку и сложить руки на животе. — Ой как темнишь!

— Я всего лишь ваша тень, миледи, — он снова театрально развёл руками. — Ни больше, ни меньше.

— Сначала сказал, что тебя породила жажда отмщения погибших девиц. Теперь утверждаешь, что ты моя тень. Где правда, Ха-Арус?

— Одно другому не мешает. Кстати, вместо меня можно отправить Карла к ауф Гроссам под благовидным предлогом. Например, передать старые вещи в приют. Не всё ж ему юбки цветочнице задирать.

За дверью поднялся шум, сопровождаемый возмущённым бормотанием и выкриками. Забыв о том, что хотела спросить, я поспешила в коридор.

Посреди прихожей, выстроившись ровным строем, стояли три швабры, четыре метлы, совок на длинной ручке и щётка для пыли. Древки постукивали о пол в едином ритме, напоминающем барабанную дробь перед атакой, а щетина топорщилась, как иглы у ощетинившегося ежа.

Перед ними, в позе полководца перед взбунтовавшимися войсками, стоял Брюзга. Его волосатые руки были сложены на груди, красные глазки сверкали праведным гневом, а лохматые уши топорщились от возмущения.

— Нет! — рявкнул домовой, топая мохнатой ногой. — Я сказал — нет! И точка! Вы инвентарь! Ваша работа — мести, драить и молчать!

Виновница бунта, та самая метла, которая не далее, чем две недели назад, приставала ко мне с манифестом о правах трудового инвентаря, угрожающе качнулась вперёд.

— Нас не хотят слышать в этом доме! — донеслось откуда-то из её середины хриплым, негодующим голосом. — Значит, мы будем требовать соблюдать наши права! И мы требуем справедливости! Восьмичасовой рабочий день, выходные и оплачиваемый отпуск!

— Какие тебе права? Ты метла! Кусок дерева с щёткой. У тебя нет прав!

— Мы пожалуемся в гильдию домашних духов! — возмутилась одна из швабр.

Брюзга схватил её за древко и затряс так, что с неё полетели капли воды в разные стороны. «Что ж, они хотя бы пол помыли», — меланхолично подумала я, глядя на тёмные пятна, проступившие на обоях от влаги.

— Нет никакой гильдии! — ревел домовой, не обращая внимание на оскорблённый треск швабры.

Рядом со мной остановился Карл, привлечённый шумом. Он окинул взглядом бунтующий инвентарь и покачал головой с видом человека, которого уже ничем не удивишь.

— Опять? — устало спросил он.

— Опять, — Брюзга сурово сдвинул кустистые брови к переносице, но швабру из рук не выпустил. — Уже второй раз за месяц. Может, сжечь их всех и купить новые?

Инвентарь взорвался возмущённым гулом.

— Угрозы физической расправой! — завопила щётка для пыли. — Нарушение статьи двенадцать Устава о правах одушевлённых предметов!

— Какого ещё устава?! — заорал Брюзга.

— Того, который мы только что составили! — гордо заявила одна из мётел.

Прислонившись к дверному косяку, я наблюдала за этим безумием, остро ощущая, что моя жизнь окончательно превратилась в театр абсурда. Какое дело мне может быть до разборок великосветских персон, когда в собственном доме швабры требуют равноправия и устраивают митинги.

— Карл, — позвала я, стараясь не рассмеяться. — Может, попробуем договориться с ними мирным путём?

Возница повернулся ко мне, и на его лице мелькнуло выражение глубокого скептицизма.

— Миледи, в прошлый раз мы договаривались. И они продержались всего две недели.

— Нас до сих пор пихают в тёмный чулан без вентиляции и окон, — возмутилась швабра. — А это не только негуманно, но и вредит здоровью.

— С каких пор швабрам требуются окна? — не выдержал Брюзга.

— А откуда ты знаешь, что нам требуется? — парировала швабра. — Ты вообще когда-нибудь спрашивал о наших чувствах? О наших переживаниях? О наших мечтах?!

Домовой открыл рот, закрыл и беспомощно посмотрел на Карла.

— Помоги, — прохрипел он. — Я сейчас сойду с ума.

Карл вздохнул, снял перчатки и подошёл к инвентарю.

— Боюсь, у меня есть только одно средство, — примирительным тоном