Кривые зеркала - Жанна Даниленко

только схожу за Юлей. Вместе с ней и поем. Знаешь, Ната, я тоже не в восторге от выбора нашей дочери, но от этого моим ребёнком она быть не перестала. Она имеет право любить, даже если любит не того человека. Мы можем попробовать убедить её или позволить наступить на эти грабли, но лишить её поддержки и родительской заботы с нашей стороны неправильно. — Он всё ещё надеялся на понимание со стороны жены, ведь она мать, а её в данный момент волнует больше то, что скажет какая-то Эллочка. Как может «Людоедка» со своим мнением оказаться важнее родной дочери? Нет, этого Александр понять никак не мог. Жена между тем продолжала:

— Как говорят хирурги, надо резать, убирая больное и лишнее. Я отрезала. Пусть теперь сама барахтается. Вот увидишь, приползёт, как миленькая. Прощенья попросит, раскается — прощу, главное, чтобы в подоле не принесла. Я всё сказала. Что ты на меня так смотришь, Саша?

— Вспоминаю ту чистую, красивую девушку, в которую был влюблён когда-то. Помнишь, мы клялись друг другу быть вместе и в горе, и в радости? — Он грустно улыбнулся. — И я ведь до сих пор с тобой, хотя радость у меня за всю жизнь была лишь одна — рождение дочери. А может быть, ты тоже полюбила не того человека? Твоя мать именно так и считала, я с какой стороны ни глянь, для неё был плох. Но ты осталась со мной. А я с тобой, несмотря ни на что.

Он не стал ждать ответа от жены. Понимал, что ничего хорошего не услышит. Знал, что упрямству Натальи можно позавидовать. Даже если она чувствует свою неправоту, всё равно никогда не признает этого. Ладно, пусть думает, может быть, прозреет. Сейчас же он был нужен дочери. Вот к ней Александр и отправился.

Открыла Юля сразу, впустив отца в дом.

— Кофе без сахара будешь? — спросила она, когда Александр расположился в кресле.

— А ты? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я без вариантов, сейчас чайник поставлю, если он есть. — Она прошла на кухню и, не обнаружив чайник, налила воду в кастрюлю, включив под ней газ. Александр молча следовал за ней. — Я не стану просить прощения, тем более что мне не за что, — произнесла Юля, садясь за стол напротив отца. — Если ты пришёл за этим, то зря.

— Юля, я пришёл как отец, друг. Ты же понимаешь, что ваша ссора с матерью…

— Не было никакой ссоры, — перебила она его. — Не было ссоры, папа! Мне просто показали на моё место. И знаешь, я с ним согласна. Я очень благодарна вам за всё, что вы с мамой для меня сделали, но я взрослый человек и дальше я сама. Я не оправдала ваших надежд, а вы моих. Всё!

Он удивился Юлиной реакции, не ожидал такого отпора.

— И чем мы с матерью перед тобой провинились?

— Ничем, — она пожала плечами. — Папа, вы считаете, что я полюбила не того мужчину, и в этом моё преступление, а сами? Вы святые? Я не буду говорить про маму, мне её просто жалко в данной ситуации. А ты ни в чём перед ней не виноват? Ты имеешь право судить меня?

— Юля, давай поговорим конструктивно. Что бы ни произошло, я всегда буду твоим отцом, а ты моей дочерью. Язык людям дан именно для того, чтобы они могли договариваться.

Вести беседы на голодный желудок было неправильно. Можно было бы принести еду из дома, но ещё раз выслушивать негатив от жены тоже не очень-то хотелось. Александр глянул на часы. До закрытия продуктового оставалось минут двадцать, он как раз успеет сбегать. Попросив у Юли авоську, он направился к магазину. Вернулся с тем, что успел урвать.

В результате ужин у них с дочкой состоял из кофе, кильки в томате, вчерашнего хлеба и дорогущих конфет ассорти, нашедшихся на кухне у Юли. Разговор не клеился, да и, наверно, сегодня он был лишним, потому что на него не осталось сил. Нужно было уходить, но возвращаться к Наталье не хотелось.

Дочь помыла чашки, убрала со стола. Они так и сидели в кухне напротив друг друга. Молчание прервала Юля.

— Я видела тебя вчера с ней в кафе, а потом в кинотеатре. — Юля не назвала его спутницу по имени, но Александр понял, что дочь знает, с кем он был.

— То есть твоя связь с Иваном — это месть? — Он не мог не задать этот вопрос.

— Нет, — Юля отрицательно покачала головой. — Я тебе ещё утром сказала, что люблю его. Просто до вчерашнего дня я боролась со своим чувством, а потом увидела вас и перестала бороться. Я имею право любить и быть любимой, а вот ты изменять жене права не имеешь.

— Не всё так просто…

Александр не знал, как объяснить дочери то, что происходило с ним. Оправдываться было глупо. То, что его связь со Светой рано или поздно вылезет наружу, он никогда не думал, он вообще серьёзно о ней не думал, а уж о том, что ему придётся держать ответ перед Юлей, в его голову не приходило совсем. Они работали вместе со Светой не один год, делили кабинет, помогали друг другу, если была нужда. Всё началось после того, как Светлана перешла на кафедру мединститута и осталось в отделении всего на полставки. А Александр привык к тому, что она всегда рядом. Он начал скучать, как-то неожиданно осознав, что ему не хватает общения, причём профессионального общения. Он признался Светлане и выяснил, что она тоже по нему очень скучает… А дальше они стали любовниками, всё как-то само собой получилось. При этом рушить семью не собирался ни он, ни она. Но не рассказывать же всё это дочери.

— Я надеюсь, ты не собираешься уходить от мамы? — спросила Юля, избавив его от необходимости оправдываться.

— Нет, семья — это семья, и менять что-либо в отношениях с твоей матерью я не буду.

— Ясно, — криво усмехнулась дочь. — Вот и поговорили.

Александр чувствовал, что доверие восстановить будет трудно, но необходимо.

— Что дальше, Юль?

— Устроюсь на работу, стипендию получу в сентябре. Я выживу, папа. Ты за меня не волнуйся.

— Так не бывает. Невозможно разлюбить своего ребёнка, невозможно не беспокоиться, тем более всё у нас как-то не по-людски. Одно дело, когда дочь замуж отдаёшь, в надёжные руки, и другое — вот так.

— У Ивана ненадёжные руки? Ты сейчас серьёзно? — рассмеялась она.

— Да нет, в профессиональном плане надёжней не бывает, — улыбнулся он