Кривые зеркала - Жанна Даниленко

ей. — Ванька вообще очень неплохой, но непостоянный. Он легко вспыхивает, увлекается кем-то и так же быстро остывает, всегда возвращаясь в лоно семьи, хотя яблоко от яблони… Я учился у его отца, он во времена моей молодости на кафедре преподавал, как раз вёл мою группу. Так вот его отец нам рассказывал, какая у него замечательная тёща. Она, видите ли, его прикрывала перед дочерью, когда он налево ходил. И делала она это из любви к дочери, потому что левые подружки, это так, никто, а жена — святое. С юмором рассказывал, и нам тогда тоже было смешно.

— Я тебя услышала, папа, — тихо произнесла Юля. — Сделай так, чтобы тебя перед мамой прикрывать не пришлось.

Он встал и прошёл к двери.

— Какие бы грехи мы ни совершали, я всегда буду твоим отцом. И я люблю тебя, Юля. — Он обнял её и вложил в её руку деньги. — На первое время, потом дам ещё.

С тем и ушёл.

Часть 22

Иван предполагал, что ему предстоит тяжёлый разговор ещё и с женой, как будто Лапина ему было мало. Но Светлана, видимо, решила не выяснять отношения прямо сейчас, отложить их. А пока ходила по дому с демонстративно обиженным видом и так же демонстративно молчала. Он слишком устал и единственно, чего хотел, — просто выспаться, а уж потом с ясной головой принимать какие-либо решения и строить жизненные планы. Проснулся утром и обнаружил, что спал один. Светлана ночевала на диване. Выглядела она невыспавшейся и разбитой. Ну и бог с ней, подумал Иван, не проявляя никакого сочувствия. Она спокойно могла лечь в комнате сына и нормально выспаться. Он не стал предлагать ей кофе, сварив живительный напиток лишь себе одному, сделал бутерброд и с удовольствием его съел. Свету это сильно задело.

— Мог хотя бы чуть-чуть побыть джентльменом, дома не ночевал ты, а ведёшь себя, будто это я тебе изменяю! — Её возмущению, казалось, не было предела. Актриса, однако!

— Тебе не надоело? — с усмешкой спросил он. — Свет, ты меня ведь еле терпишь, я всё делаю не так, и вообще, я тебя не достоин, к тому же ты считаешь меня изменником и гулякой, так давай прекратим всё. Я хочу развестись.

— А что, это неправда? — с вызовом отвечала она. — У тебя сегодня одна, а завтра другая. Сколько можно? Совести нет совсем! — Она плюхнулась на табуретку, заломив руки, белокурые кудри в беспорядке рассыпались по её плечам, а на лице застыла обида. Страдалица, да и только. А ведь ещё вчера он ей верил…

— Вот и я говорю, совести у меня нет. — Он встал из-за стола, долил из джезвы в свою чашку остатки кофе, выпил одним глотком и произнёс: — Ну так что, ты согласна?

— Глупости не говори! — Светлана делала вид, что фразу о разводе не услышала, и продолжала стыдить и обвинять. — Так где ты был вчера вечером? Ночевал у кого?

— Вечером, не поверишь, в библиотеке. Я ж с тобой рядышком за столом сидел, изучая медицинскую литературу. — Иван начинал злиться, а потому хотел поскорее закончить этот бессмысленный разговор, который ни к чему не приведёт.

— Не ври, а! — пафосно произнесла она.

— Вот и ты не ври. В отличие от тебя, я в библиотеке был.

Светлана побледнела и испугалась, но быстро взяла себя в руки.

— Я могу объяснить… — попыталась оправдаться она, но Иван её перебил.

— Не надо ничего объяснять, мне всё равно.

— Тогда зачем устроил разборки?

— Я? — изумился он.

— Ну не я же! — возмутилась она.

Продолжать перепалку не имело смысла, он обулся и уже собирался выйти из квартиры, но Светлана остановила его.

— Куда ты бежишь?! Подожди пять минут, я себя в порядок приведу, в конце концов, нам в одну сторону.

Он шумно выдохнул и потёр переносицу, надо было взять себя в руки, впереди рабочий день. Договориться же со Светланой не представляло возможности. Ладно, он сделает это позже, времени на выяснение отношений сейчас нет. До работы шли молча, и только у самой больницы Света спросила:

— Ты вечером к Артёму или домой?

— Вообще-то, я дежурю, — ответил он, удивляясь её забывчивости. Хотя зачем помнить такие мелочи о человеке, к которому нет чувств… Это задевало. Наверное, именно своим безразличием она и держала его рядом все эти годы. Он, как и в начале их отношений, пытается доказать, что достоин её любви, а она, как и тогда, крутит носом. Кажется, он снова ведётся на её манипуляции, загоняясь по глупости. Как же надоели ему эти американские горки в отношениях.

В своё отделение Иван вошёл злой. Раздражало буквально всё, а главное, было тошно от самого себя. Пятнадцать лет он потратил на Светку, целых пятнадцать лет, а она им просто пренебрегала, вечно выражала недовольство по поводу и без. Да он ведь с другими трахался, только чтобы доказать себе, что он нормальный востребованный мужик, посторонние бабы его интересным считали, а она…

Так, всё! Мысли о Светке пора оставить, она для него прошлое. Конечно, развод лёгким не будет, но в этих дурацких отношениях пора ставить точку.

Войдя в свой кабинет, быстренько переоделся и отправился в ординаторскую на планёрку, затем на обход. Тяжёлых больных в отделении не было, что радовало, хотя отвлечься от собственных проблем на проблемы пациентов было бы неплохо. И как только грешная мысль возникла в голове, его вызвали в приёмный покой.

— Что тут у нас? — спросил, войдя в смотровую.

— Попытка суицида, — отвечал дежурный врач. — Я только никак не пойму, куда нож вошёл — в грудную клетку или в брюшную полость.

Иван подошёл к каталке с пациентом, действительно, определить, куда вошёл нож, было трудно, но, если учесть, что пациент правша и держал лезвие правой рукой, целясь себе в сердце, то нож должен быть в грудной полости. Удивительно было то, что, несмотря на пьяные слёзы и причитания, давление у мужика было нормальное, да и дыхание тоже. Оставлять его в приёмном не имело смысла, и Иван решил сразу поднять пострадавшего в операционную, произвести первичную хирургическую обработку раны, а там видно будет.

Минут через семь поднялся по лестнице на второй этаж и вошёл в операционную. Юля с ещё одной санитаркой пытались переложить пациента с каталки на стол. Иван просто в ужас пришёл. Мужик килограмм под сто сорок, куда двум девчонкам его тягать! Глянул на Юлю — бледная, грустная, убитая какая-то. Так жалко ему её стало. Сам помог пациенту перелезть на