Кривые зеркала - Жанна Даниленко

стол, Юле же велел заглянуть к нему в кабинет в конце рабочего дня, и, поймав её встревоженный взгляд, успокоил, что она его не задержит, потому что сегодня он дежурит. А она попросилась с ним в ночь. Это, конечно, в её обязанности не входило, но разрешил, обрадовавшись её улыбке. Анестезиолог в шутку попытался стребовать, чтобы Юля и ему улыбнулась, сказав, что он тоже сегодня дежурит, чем вызвал всеобщее веселье. А Юля засмущалась, покраснела, глазки потупила.

Ивану же захотелось специально для неё проговорить свои действия, объяснить, на что надо обращать внимание. Подумалось, что отец назвал бы его порыв выпендрежем, но заработать дополнительные очки в глазах Лапиной очень хотелось, особенно на фоне анестезиолога. Да и отвлечь её от грустных мыслей не мешало, ещё бы узнать с чем они связаны. Но этим он займётся позже, а сейчас у него пациент на столе.

— Смотри, Юля, что мы имеем: живот симметричной формы, равномерно участвует в акте дыхания, ран на животе нет, повреждения кожных покровов тоже отсутствуют. Колото-резаная рана размерами два на два с половиной сантиметра зияет на два сантиметра выше мечевидного отростка грудины. Раневой канал идёт справа налево и спереди назад, так как нож пациент держал правой рукой. Гемодинамика в норме, по всей видимости, серьёзных повреждений внутренних органов нет… А их вообще нет, так как дном раны является грудина, — радостно сообщил он. — Вот и всё, рану мы ушьём, а суицидника отправим под наблюдение в палату. — Юля слушала внимательно, наблюдая за его руками. — Я тебя швы накладывать научу, — пообещал он ей. — Тебе пригодится, вот прямо сегодня и начнём учиться.

Когда покидал операционную, отметил, что настроение Юли заметно улучшилось. Конечно, надо бы с ней поговорить, но в данный момент столько дел, что не до разговоров.

Как только сел заполнять историю болезни, пришла старшая сестра с заявками на медикаменты и материалы. Глянул, подписал.

— Тут ещё заявление Лапиной на работу. — Старшая положила перед ним листок, исписанный аккуратным, пока ещё разборчивым почерком. — Девочка исполнительная, работает хорошо. Подпишите?

— На ставку? — Он удивился, этого они с Юлей не обговаривали, да и вообще о работе не говорили. Сестра же утвердительно кивнула. — Подпишу. Но как занятия начнутся, ни о какой ставке речи и быть не может. Ей учиться надо.

— Это уж вы сами решайте, — ответила старшая сестра. — У меня на три месяца санитарка есть, а там видно будет. Ночные ей ставить?

— Да, соответственно моему расписанию. — Он подписал заявление и остался доволен собой: следующие три месяца Юля будет при нём.

А дальше навалилось столько работы, что даже присесть было некогда. Освободился Иван около пяти и решил найти Юлю сам. Заглянул в операционную, потом в сестринскую, но нигде её не обнаружил. В сестринской только Татьяна переодевалась, собираясь уходить. Естественно, он спросил у неё, где Юля, но та ничего внятного ответить не смогла. Иван расстроился, он надеялся остаться с Юлей наедине пораньше, а она будто сквозь землю провалилась. Странно, напросилась с ним на дежурство, а сама куда-то ушла.

Он вернулся в свой кабинет и заварил чай. В этот момент чашка крепкого чая казалась блаженством, но сбыться этому счастью не удалось, потому что зазвонил внутренний телефон, и как только Иван снял трубку, он услышал взволнованный голос Юли.

— Иван Дмитриевич, тут такое! Спуститесь, пожалуйста, в приёмный! Кровь хлещет, а я не знаю, что с этим делать, и как назло никого нет! — В её голосе сквозила паника.

— У кого кровь, Юля? — Ивану казалось, что душа ушла в пятки, а сердце готово выскочить из груди, но она говорила, значит, всё не так страшно.

— Он не представился, а я не спросила… — взволнованно ответила она и обратилась уже явно не к нему. — Скажите, как я могу к вам обращаться?

Иван уже не слушал, что там ей ответят, он торопился в приёмный покой.

В смотровой на кушетке лежал прилично одетый мужчина интеллигентного вида с очень бледным лицом. Руками он зажимал живот слева, в районе желудка, а по его рукам текла кровь темно-вишневого цвета, да и около кушетки формировалась кровавая лужица. Юлька стояла рядом около стены, тоже ужасно бледная с широко раскрытыми от страха глазами.

Иван выглянул в коридор и гаркнул так, что медперсонал чуть ли не мгновенно появился.

— Чем тебя? — спросил пострадавшего.

— Ножом, наверно, — ответил тот. — Я не разглядел.

Иван расстегнул окровавленную рубашку и осмотрел раны, одна из которых точно проникала в брюшную полость. Вокруг суетились медсёстры и дежурный врач.

Несчастному поставили систему, подняли в операционную. Сделали всю необходимую подготовку. Уже стоя у операционного стола и выполняя средне-срединную лапаротомию с ревизией органов брюшной полости, Иван спросил Юлю:

— Где ты его нашла? Он ведь тебе теперь по гроб жизни обязан.

— Около кардиологического корпуса, — ответила Юля. — Я к папе ходила предупредить, что на дежурство останусь. Там в приёмном этого мужчину увидела. Он помощи просил, а его какая-то врач в хирургию послала. Я и помогла ему дойти, под конец тащила на себе просто.

— Что значит послала? Человека с распоротым животом «послала»? — Он акцентировал интонацию на этом слове. — «Послала» пешком пройти метров двести в неизвестном направлении?!

— Я не знаю, Иван Дмитриевич, — ответила Юля. — Я вслед за ним вышла и увидела кровь, только когда мы поравнялись, вот и сделала, что могла. Я испугалась очень.

— Ещё бы наша Юлечка не испугалась! Девочка же ещё совсем, — ласково произнёс анестезиолог, а потом добавил уже жёстко: — Дмитриевич, это просто так оставлять нельзя.

— Я тоже так думаю, — вторил ему второй хирург. — Завтра на планёрке вопрос поднимем, да и рапорт главному написать надо.

— Поднимем и напишем, — задумчиво произнёс Иван. — Сушить дай, — обратился он к операционной сестре. — И ещё сушить, а теперь зажим.

Операция шла долго. Но всё имеет свойство заканчиваться. Оставив ассистента шить кожу, он вышел из операционной. Теперь предстояло поговорить со следователем, который уже ждал в холле, потом заполнить историю, описать ход операции и обязательно написать рапорт главному.

Пока занимался всеми этими делами, привезли пациентку с острым калькулёзным холециститом, и он снова оперировал, затем писал, потом пошёл на обход… И только войдя в свой кабинет и увидев на столе кастрюльку с больничным ужином, вспомнил про Юлю.

Нашёл её в предоперационной.

— Зайди ко мне, — произнёс строго и вышел, не дожидаясь, что она последует за ним.

Юля появилась спустя несколько минут.

— Ты ела сегодня?

— Да, завтракала, — ответила она.

— Садись, ложку держи, тут нам с тобой буфетчица