Цена прощения - Татьяна Катаева

— Замолчи, — шиплю я, но он продолжает, будто не слышит.

— Ты не виновата. Просто я всё время любил другую. Ту, без которой жить не могу. И только сейчас понял — больше не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Ни тем более её.

В голове вспыхивает что-то огненное, жгучее. Боль, унижение, ревность — всё смешалось в один бесконечный вихрь. Я вырываю руки из его пальцев, словно обожглась.

— Кто она? — почти рычу. — Кто?! Скажи мне, Саша, кто эта сука, ради которой ты меня выбрасываешь как ненужную тряпку?!

Он не кричит. Не защищается. Просто спокойно произносит:

— Любовь всей моей жизни только что выпорхнула из этой студии. И я не позволю себе снова её потерять.

Всё. После этих слов внутри будто что-то рвётся. Глухой хлопок — и тишина.

— Нет… — выдыхаю, чувствуя, как лицо заливает жар. — Нет, ты не можешь… ты не имеешь права! После всего, что я для тебя сделала.

Он смотрит с жалостью.

С жалостью, мать его.

Это добивает.

Я хватаю ближайшую камеру — ту самую, которой он только что снимал «любовь всей своей жизни» — и со всей силы швыряю в стену.

Хлопок. Треск стекла. Гулкий звон падающего металла. А мне плевать! Рухлядь эту ненавижу. Работу его. Всё, блядь!

— Пусть это будет памятью о твоей великой любви! — кричу.

А он даже не реагирует. Делает шаг к двери. Потом второй. Не оборачивается. Даже не пытается оправдаться.

— Прости, Вита, — только бросает тихо. — Но я должен найти её.

И просто уходит.

Тишина в студии давит на мозги куда сильнее, чем звук только что разбитой камеры. Я стою, задыхаясь от пустоты, и чувствую, как меня захлёстывает волна злобы и отчаяния.

— Думаешь, всё так просто, Саша? — шепчу в пространство. — Думаешь, уйдёшь красиво, а я просто отпущу? Нет. Я слишком много в тебя вложила. Слишком много потеряла времени, чтобы теперь смотреть, как ты возвращаешься к ней.

Я подхожу к разбитой камере, поднимаю кусок объектива. Холодный металл ложится в ладонь. И в отражении треснутого стекла вижу себя — ту, что больше не готова проигрывать.

— Ты ещё вспомнишь обо мне, Саша. Ты ещё пожалеешь, что выбрал её.

Глава 32. Ева

Мне кажется, я никогда не была так счастлива, как сейчас. Потому что после бури солнце, кажется, светит ярче, и тепло его куда приятнее. Моё солнце и тепло сейчас обнимает меня и тихо сопит.

Диван маленький, неудобный, но разве нам есть до этого дело? Мне кажется, мы и на полу бы удачно могли разместиться. Потому что внешние факторы не имеют никакого значения, когда рядом центр твоей вселенной. Такой красивый, родной… Незаменимый.

С последним пунктом даже спорить нет смысла. Потому что я прошла год ада… Потому что я искала «заменители»… Их просто не существует. Он — моя единственная любовь, которую я теперь ни за что не отпущу и никому не отдам. Только он. Только вместе. Только до конца.

Я провожу рукой по его щеке и улыбаюсь. Лёгкая щетина немного покалывает, но мне безумно нравится его трогать. Потому что он не иллюзия. Не выдумка. Не моя мечта. Он — это реальность. Такая вкусная и сочная, как наша безумная близость вчера.

До сих пор сложно поверить, что наша с ним сказка в реальности. Что фото, которые я вижу перед собой, были его воздухом. Что он действительно любит меня и помнит. Что боль, с которой я шла по пляжу, исчезла, стоило ему только показать свою жизнь без меня.

Вот она…

Эта комната пропитана одиночеством и болью. Каждое фото — это напоминание о том, как могло быть, но не вышло. Что я и он совершили множество проступков. Ранили друг друга, хоть и безумно любили.

Боже, он тут. Мой. Родной. Любимый. Мне кричать от счастья хочется. Плакать. Молить Бога, чтобы наше счастье больше никогда не заканчивалось. Мы заслужили его. Мы заплатили за него сполна. И теперь никто и никогда нас не разлучит.

Стыдно ли мне перед Витой? Нет. Возможно, я сейчас так думаю из-за эйфории и неожиданно навалившегося счастья, и, к примеру, завтра совесть всё-таки начнёт топить меня. Пусть. Мне не страшно. Я справлюсь с муками совести, потому что я не забирала чужое — я вернула своё. Человека, которого у меня забрали… Лживыми поступками, обманом, недосказанностью, собственной трусостью, глупым ожиданием. Такие слабые аргументы против нашей любви сыграли губительный исход, что привело к нашему расставанию.

— Моя принцесса уже не спит, — открывает он один глаз и прищуривается. — Неужели выспалась?

— Как можно спать, когда внутри разрывает от счастья. Мне петь хочется, — честно признаюсь ему и, наклонившись, легонько целую его в нос.

Вот только мой зверь от такого невинного касания щурится, напрягается и моментально подхватывает меня, опрокидывает и прижимает спиной к дивану.

Кайф.

Какой же это кайф чувствовать его кожу к коже. Взгляд к взгляду. Дыхание к дыханию.

— Ты такая красивая, — почти шёпотом говорит. Его кадык нервно дёргается, а скулы, они… словно в напряжении от желания. — Ты прости, я ещё долго не смогу выпустить тебя из своих объятий.

— А ты не выпускай. Давай это будет наш рай, и мы никуда отсюда не будем выходить неделю. А лучше месяц.

— Ха-ха, я бы с радостью. Но продуктов тут максимум на сутки. А на кофе — мы долго не протянем, особенно если не будем вылезать из постели.

— Последнее предложение весьма заманчивое, господин Лисицкий. Звучит о-о-очень вкусно и соблазнительно.

— Так может, тогда не стоит откладывать? Я безумно соскучился, родная, — проходит языком по моей скуле и опускается ниже, к шее.

— Саша, — почти задыхаясь, зову его. Он отрывается от кожи и поднимает глаза вверх. В них я вижу беспокойство. Наверное, мой голос выдал мои мысли куда быстрее, чем я начала говорить. Просто мне страшно. Безумно. Я боюсь, что за этой дверью нас не будет. Что всё, что сейчас в этих стенах, только тут и останется. Я боюсь его снова потерять. — Что будет с нами, когда мы выйдем отсюда? — мой голос дрогнул и стих.

Саша резко выпрямляется и садится на край дивана. Подхватив меня, он кладёт меня к себе на колени, как маленького ребёнка, которому сейчас будет петь колыбельную. Его движения мягкие,