Цена прощения - Татьяна Катаева

— Когда мы выйдем отсюда, ничего не закончится. Мы будем вместе. Всё, что я говорил вчера — правда. Я люблю тебя и больше ни одного дня не хочу проводить без тебя.

— Правда? — то ли у меня сегодня повышенная чувствительность, потому что слёзы собираются в глазах. То ли я просто слишком долго ждала этих слов в реальности.

— Правда, малыш. Хочешь, сегодня перевезу твои вещи к себе?

— Но как? А Вита?

— Да, ты права. Извини. Но с Витой я вчера поговорил — мы расстались. Вопрос с вещами решим чуть позже. Я просто спешу так, ведь больше ни секунды не хочу быть без тебя. Нам так много нужно успеть. Ева, я люблю тебя. Веришь мне?

— Теперь всегда буду верить. Потому что тоже люблю. Потому что без тебя не могу. Не хочу. Не буду.

— Малыш, — тянется он к моим губам. — Я хочу тебя, — прерывисто выдыхает. Словно эти слова самые важные сейчас. — Кажется, я никогда тобой не насычусь.

— Тогда бери, коль хочешь. Не заставляй и меня ждать, — говорю ему в губы и сама целую.

Миллионы атомов, которые копились за этот год в моём теле, теперь разрываются от каждого его касания. Когда губы его спускаются вниз к груди. Когда язык его скользит по ореолу и берёт в плен, всасывая и кусая. Я вскрикиваю от странной тёплой боли и неминуемой страсти, что уже течёт между моих ног. Горю вся.

Саша же кладет меня на кровать и в этот раз опускается ещё ниже. Минует попок, и неожиданно целует шрам. Тот самый...

— А что это у тебя? Раньше не было? — возбуждённым голосом говорит, и пока я думаю, что сказать, он опускает руку вниз и растирает всю мою влагу до самого лобка. И снова целует. Слизывает всё и стонет.

Я знаю, настанет день, и мне придётся ему признаться. Придется сказать правду. Он имеет право знать. Но это будет не сегодня. Потому что мы слишком сейчас уезвимы. Слишком наши раны глубокие и свежие. Когда мы залечим их... Когда будем готовы оголять душу этой болью, тогда и скажу. А пока...

— О боже, любимый...

Его голова уже полностью между моих ног. Его язык властвует над моими нервами, и полностью контролирует моё желание. Пальцы играют с клитором, словно профиссиональный музыкант на фортепиано. А я... Забываю обо всём, кроме мужчины, который сейчас отправляет меня в рай похоти, оргазма и любви.

— О да, моя сладкая. Кончай, — продлевает он мой оргазм пальцами. А потом нависает сверху и входит одним резким толчком. Кажется, мой зверь сорвался с цепи.

Он двигается быстро, ритмично. Губы кусают мои. Поцелуи выходят рваные, грубые и безумно вкусные. Я снова на тонком льду. Тело моё в преддверии нового оргазма. Но я держу глаза открытыми, чтобы любоваться моим мужчиной. Мокрым от пота, возбуждённым от похоти и мягким от любви. Он выпрямляется, подтягивает мои ноги ближе к себе и, запрокинув их себе на плечи, снова входит.

— Родная... любимая... МОЯ... — толкаясь в меня, добивает словами, и я вскрикиваю и кончаю. Моя голова запрокидывается вверх, в глазах — разноцветные блики, а в душе — тот самый рай. Место, где я чувствую себя счастливой. — Любимая, — выныривая быстро из меня, кончает он мне на живот. А потом падает и прикрывает глаза. — Как же хорошо, — полушёпотом шепчет. — Но есть одна проблема — тут нет душа, — смеётся.

— Переживём, — смеюсь в ответ. — У меня в сумочке есть влажные салфетки.

— О-хо-хо, да мы с тобой прямо шикуем, — ухватив моё тело, кладёт сверху себя. — И коль вопрос с чистотой решён, предлагаю незамедлительно стать ещё грязнее. Хочу, чтобы ты вся пропиталась мной.

— Какой ты ненасытный, — улыбаюсь ему, глядя в глаза.

— Я просто так долго об этом мечтал... Сядь на меня. Хочу, чтобы ты была сверху. Смотреть на тебя. Любоваться тобой. Чувствовать тебя...

Одно движение — и он внутри меня. Его руки на моей груди. А я двигаюсь медленно и даю ему проникнуть ещё глубже. Пусть будет так. Пусть будет много секса, страсти и огня. Пусть будет, как хочет он. Лишь бы это не заканчивалось никогда.

Я не знаю, сколько прошло времени, когда мы наконец-то добрались до салфеток. Казалось, что если мы сейчас рассоединимся, то снова потеряем друг друга. И этот страх... Его чувствовали мы оба. От этого и не отлипали друг от друга. Грязные, потные, но такие родные. И словно нет этого года и расстояния между нами. Словно нет тайн, обмана и тревоги. Всё растворилось во вчерашнем дне, когда наши губы снова коснулись друг друга.

— Кофе будешь? — первым приводит себя в порядок Саша.

— Не откажусь. А сладенькое что-то есть? Я жутко голодная.

— Есть только печенье. И то, малыш, если оно не просроченное.

— Эх ты, мог бы и подготовиться к гостям, — улыбаюсь я, когда заканчиваю с одеждой.

— Эх, если бы я знал, что ты хоть когда-то тут окажешься, я бы все супермаркеты для тебя скупил.

Саша возится с кофе, а я подхожу к небольшому окну и смотрю на неспокойное море. Волны разбушевались из-за ветра, но мне так спокойно и хорошо. Словно внутренняя моя буря наконец-то нашла успокоение.

— Саша, а можно тебя спросить? — поворачиваюсь к нему. Он как раз подходит с чашкой ко мне и протягивает ароматный кофе.

— Конечно. Всё что угодно.

— Почему ты прислал документы на развод? Это было сильным для меня ударом, ведь я не прекращала тебя ждать.

— Потому что придурком был, малыш. Я как раз всё вспомнил и не мог позволить себе явиться к тебе жалкой калекой. Думал, что если смогу встать на ноги, то это будет шанс начать всё сначала.

— Так почему же, когда встал, не сообщил?

— Я приехал тогда к тебе на показ. Но ты была уже с Антоном. И я подумал…

— Саша… — нервно ставлю чашку на подоконник и обхватываю его щёки ладонями, — я никогда не переставала ждать. Да, признаюсь, что с Антоном я была, потому что устала. Потому что одна не вывозила. Потому что боль сводила с ума. Но, клянусь, я никогда не переставала ждать. Потому что любила тебя. И сейчас люблю. Очень сильно.

— И я… Я тоже люблю. Прости, что был таким кретином. Что поначалу действительно хотел мстить твоему брату через тебя. Это низко и подло. Я был слеп от ярости. Но, клянусь, всё, что мы пережили с тобой, было по-настоящему. Кроме нашего знакомства. Но благодаря этому я смог узнать тебя