Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

Нет, по сути, я не была напугана, но сидела на другом конце нашего изогнутого крыльца, подальше от Кирана, как припадочная. На всякий случай я набрала на экране 9-1-1 и сжимала телефон в кулаке, пока мы разговаривали до поздней ночи.

Теперь я должна была не только сдержать обещание папе, снова начав бегать, но и появиться на работе, как дееспособный человек. Вот только шестое чувство подсказывало, что в ближайшем будущем меня ждет много кофеина.

Дотащившись до шкафа, я натянула кислотно-зеленые легинсы, розовую футболку, такого же цвета повязку на голову и взяла поясную сумку для ключей и резинки для волос. Еще, чтобы добавить своему образу очарования, нацепила два желтых браслета на запястья. Я не надеялась повстречать сегодня прекрасного принца. При всей моей удаче, я скорее наткнусь на Теда Банди [20]. Но папа любил этот наряд. Говорил, что он ярко показывает мою индивидуальность, и я решила одеться так из уважения к отцу.

Мама еще спала, когда я на цыпочках вышла из дома. В лицо подул прохладный соленый ветер. На крыльце я немного размялась, покрутившись и потянув ноги, а потом оглянулась по сторонам, чувствуя, как медленно подступает жуткий страх.

Ты сможешь. Причин бояться нет.

Но они были. Вот почему я не бегала столько лет. Одно из моих самых плохих воспоминаний как раз связано с бегом. Но я не могла подвести отца. Он не знал, почему я перестала бегать, но знал, что для меня бег важен. Я должна хотя бы попробовать.

Там не будет злых мужчин, глухих лесов, плохих людей. Только ты и музыка. А еще, наверное, прискорбное желание пописать, как случалось во время каждого забега.

Расправив плечи, я посмотрела на горы, тянущиеся вдоль берега. Я решила пробежать две мили по центру города, развернуться у порта и трусцой добежать до дома. Этот маршрут был прекрасно мне знаком, поскольку до травмы я часто бегала по нему с папой. А еще я знала, что там гуляют люди. Посмотрев на YouTube мотивационный ролик, я начала со спортивной ходьбы по улице. Сперва я шагала быстро – это не проблема, в Нью-Йорке я привыкла ходить пешком, – но постепенно набрала скорость.

Видишь? Это все равно что кататься на велике. Только в промежности не болит и пальцы не мерзнут.

Вскоре я застучала кроссовками по асфальту. Первые несколько минут я чувствовала себя неплохо. Даже хорошо. Телом я преодолела барьер. Я снова бежала. Причем быстро. А потом поняла… я бежала! Как в тот день, когда моя жизнь перевернулась вверх тормашками. От волнения по спине пробежал холодок, и все мое тело обратилось в лед.

Беги ради папы. Не сдавайся.

От страха в горле встал комок, мешая дышать. Сердце яростно билось в груди, а руки превратились в два соляных столба. Они казались тяжелыми и чуждыми. В правой голени заныло от непроходящей тупой боли, напоминавшей о том дне несколько лет назад. Я заново проживала этот момент. Это яркое, четкое, живое воспоминание.

Лес. Кровь. Смех.

«Да бросай эту чудилу. Пусть дохнет, никто по ней скучать не будет».

Воздух. Мне нужен воздух. Я сделала глубокий вдох, но дыхательные пути словно набили ворсом. От ужаса перед глазами все поплыло, став мутным. Мозг велел ногам остановиться, но они продолжали бежать сами по себе, все сильнее, быстрее. Я в отчаянии завертела головой. Я уже покинула Мейн-стрит и в какой-то момент сбилась с курса. На этой жилой, обсаженной деревьями улице не было ни души. Никто мне не поможет.

Успокойся. Все нормально. Тебе нужно понять, как остановиться.

Но мои ноги не подчинились. Тело напоминало сломанный велосипед, и мне оставалось лишь свернуть с асфальтовой дороги, чтобы смягчить удар.

«Она еще не умерла?»

«По-моему, пахнет мертвечиной».

«Не, капустой воняет. Грязная русская шлюха и ее вонючая жратва».

«Быстрее, пока ее занудный дружок не прочухал и не доставил нам неприятностей».

Глаза защипало от слез, и я давилась тем небольшим количеством кислорода, что еще оставался в легких. Почему папа попросил меня об этом? Неужели он был настолько невнимателен? Настолько жесток? Это ошибка. Я должна…

Шлеп!

В рот попала холодная, хрусткая грязь. Я впечаталась лицом в строительный песок. Выплюнула его, медленно мирясь с тем, что упала. Споткнулась о камень и приземлилась прямо носом в землю. Правую ногу опалило болью.

Я должна была пошевелиться, встать, позвать на помощь, но меня буквально парализовало. Нахлынула лавина воспоминаний, и травма, которую я пыталась забыть, затопила все позитивные мысли.

«Посмотри на ее ногу».

«Фу, мерзость какая!»

– Пятнышко?

Последний голос помог мне вернуться в настоящее. Он принадлежал человеку, который, безусловно, меня презирал. Да и как Роу тут оказался? Он вообще спал? Он вампир? Да, он до боли красив и всегда мрачен. Но ведь приправлял еду чесноком и не горел в огне.

– Ушиблась? – прогремел над головой его низкий хриплый голос.

Я так и лежала, уткнувшись лицом в грязь, и, видимо, добровольно тут и останусь. Сейчас не лучшее время встречаться с моим прошлым увлечением, ставшим кошмарным начальником. Я покачала головой, не поднимая ее и чувствуя себя такой униженной, что стала умолять об инфаркте, который уберег бы меня от этого разговора.

– Пошевелиться можешь? – сурово спросил Роу.

– Ты спрашиваешь, потому что я загораживаю тебе дорогу или потому что волнуешься за меня? – простонала я.

– Не могу лишиться еще одного официанта.

– А говорят, романтиков не осталось. – Я пошевелила губами, уткнувшись в вязкую грязь.

– К тому же ты на моей территории, и тут попахивает страховым иском.

При других обстоятельствах я бы первая оценила хорошую остроту. Но из-за жалкой попытки пробежать две мили меня скрутило сильнее, чем слинки [21], поэтому сейчас я могла только скулить в грязь. Я чувствовала себя раненым животным, которого загнал в угол большой злой волк.

– Не против, если я прикоснусь к тебе? – окутал меня его голос. Роу как будто стоял на верхушке дерева. Сколько же метров в этом человеке? – Просто хочу убедиться, что ты ничего не сломала.

Я сломлена, Роу. И это навсегда. Даже если мое тело полностью исцелится.

– Осторожно, – прокаркала я, чувствуя себя такой убогой, что плакать захотелось.

– Конечно.

Роу положил ладонь между моих лопаток. Она была теплой, увесистой и успокаивала. Его пальцы легонько дрожали. На улице было не холодно, потому я задумалась: может, он алкоголик? Тогда понятно, откуда такие частые перемены