Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Это за счет заведения. – Роу отошел в сторону, чтобы я перестала тыкать его в грудь. – Начни бегать, иначе никогда не доберешься туда, где стоило бы побывать.

– Ты же сам видел мою паническую атаку. – Я показала на дверь. – Я не могу.

– Конечно, можешь. Будет сложно, неловко, но оно того стоит. – Он наклонился, чтобы открыть двери в хозяйскую спальню. – А если так сильно боишься бегать, попроси маму бегать с тобой.

Я громко прыснула.

– Единственные кардиотренировки, на которые готова мамочка, это открывание мороженого после ужина. А Дилан беременна и лежит целыми днями. – Я вздохнула, опустив плечи. – Может, Кирана возьму с собой.

Роу встал спиной ко мне и распахнул двери.

– Хорошая идея, если тебе нужен балласт. По Fox Sports говорили, что у него перелом.

Вчера Киран упоминал, что они с Роу не фанаты друг друга. Он не стал вдаваться в причины их раздора, но намекнул, что вина лежит на нем. Что он был тупым подростком, упивавшимся славой, и жалеет о том, как относился к Роу. Теперь я почувствовала себя виноватой за то, что вообще упомянула Кирана. Тем более интуиция вчера не подвела Роу – и я правда не хотела оставаться наедине с Кираном. Он вроде как устроил засаду, и все время нашего общения я чувствовала себя загнанным в клетку животным.

Роу продолжил:

– А эта его…

У меня вырвался леденящий кровь крик, перебив его на полуслове.

– Вот черт! – Роу попятился, закрывая мне глаза, чтобы уберечь от открывшейся нам сцены. Слишком поздно. Эта картинка уже въелась мне в мозг.

– Он мертв? – Я смахнула руку Роу и заглянула за его широкое плечо. К горлу подкатила жуткая тошнота.

Посреди пустой комнаты лежат койот. Его как будто сбили на дороге. Глаза животного были открыты, мертвы и пусты. Внутренности вывалились на пол. От вони у меня заслезились глаза, и я накрыла рот ладонью, чтобы не стошнило.

– Если следы шин на его теле не дань моде, почти уверен, что он мертв. – Роу потянул меня за руку из комнаты, развернул в другую сторону и потащил по коридору.

– Это отвратительно.

– Согласен.

Но Роу казался скорее рассерженным, чем удивленным. Что навело меня на мысль: не становился ли он и раньше жертвой чего-то похожего?

– Кто мог такое сделать? – Я оглянулась через плечо, смотря ему в лицо.

Роу в трансе подошел к окну в коридоре и нахмурился еще сильнее, пытаясь разглядеть, не прячется ли кто-то поблизости.

– Кто-то из девятисот двадцати восьми человек, живущих в этом городе. Каждый из них – подозреваемый, потому что все они меня ненавидят.

– Такое уже бывало?

– Меня иногда разыгрывали, но эта хрень уровня выше. Порча моей собственности – это уже слишком. – Он расправил плечи. – Пойду-ка я проломлю парочку черепов.

Что ж, для меня эта новость стала ужасной.

Потому что стоило Роу это сказать, как я наклонилась и вывалила содержимое желудка на его новенькие роскошные ковры.

Глава 22

Роу

Роу: Все нормально?

Кэл: Еще секунду назад было. А теперь мне пишет незнакомый человек, и я немного на взводе. Ты кто?

Роу: Роу.

Кэл: О! Привет, босс. Чего хочешь?

Роу: Узнать, все ли у тебя хорошо. Отсюда мой вопрос выше. Сохрани мой номер.

Кэл: Оу, Касабланкас. Между нами что-то промелькнуло?

Роу: Ага, сожаление. Ты – моя подчиненная. Я хотел узнать, сможешь ли выйти сегодня на работу. Не обольщайся.

Кэл: Бу.

Роу: ТАК ВСЕ НОРМАЛЬНО ИЛИ НЕТ? НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО ОТВЕТИТЬ «ДА» или «НЕТ»?

Кэл: Все нормально.

Роу: Хорошо.

Кэл: А у тебя как?

Роу: Теперь, когда могу закончить этот разговор? Очень даже хорошо.

Глава 23

Роу

В этом мире мне не нравилось бесконечно много всего. Можно составить безграничный список всякой хрени, доводившей меня до белого каления. Например, переваренные морепродукты, иностранные фильмы, получившие Оскар, любая музыка, написанная после две тысячи пятнадцатого года, подавляющее большинство людей и порно, сюжет в котором превышал три минуты.

Но более всего на свете я ненавидел, когда во время работы ко мне приходили гости. Особенно когда мне нужно было пораньше уйти из ресторана ради какого-то паршивого городского собрания.

Вот почему сейчас я закипал от гнева и досады.

– Никаких посетителей, – повторил я Раю, обжаривая осьминога за рабочим местом моего су-шефа.

Рай протиснулся между металлическими стеллажами, нагруженными контейнерами с продуктами. На кухне стояла примерно такая же жарища, как на солнце.

– Послушай, дружище, понимаю твое недовольство, но ты должен ее выслушать.

– Нет, не должен. – Я выложил идеально обжаренного осьминога на тарелку вместе с яйцом пашот, ежевичным джемом и салатом с мандаринами. – Уступчивость – это твоя черта. А моя – вести себя как урод.

– Она – твоя бывшая девушка, – надул он щеки.

– Ключевое слово тут – бывшая.

Но она и девушкой-то моей не была. С Эллисон Мюррей мы встречались несколько раз, когда я впервые вернулся в город. Наше общение продлилось всего-то пару недель. Она как «Рэндж Ровер» – символизировала статусность и была неоправданно дорогая в эксплуатации. Ее привлекательность заключалась лишь в том, что Кэл, похоже, ее ненавидела, а за Кэл такого не водилось.

– Ну да. – Рай раздраженно вздохнул. – А может, тебе нужно встретиться с ней, потому что она – мэр города, в котором ты живешь?

Я выложил следующего осьминога на смазанную маслом сковороду и посыпал его зеленью.

– Ненадолго.

– Она, наверное, хочет обсудить сделку с GS Properties. – Райленд откупорил бутылку S. Pellegrino и смачно из нее отпил. – Возможно, у нее есть информация, узнав которую ты не попадешь сегодня впросак.

Его слова привлекли мое внимание. Я взял тряпку и, вытерев руки, бросил ее на разделочный стол.

– Приведи ее в мой кабинет. Я приду через пять минут.

Я приготовил для нее коктейль «Роуз Кеннеди» с двойной порцией водки и потащился наверх. Мы с Эллисон не сочетались вообще. Она была пробивной девицей, готовой идти по головам ради своих амбиций. И слишком старалась произвести на меня впечатление, удержать, соблазнить, а это в итоге привело к тому, что я порвал с ней еще до того, как успел опробовать.

Когда я распахнул дверь кабинета, Эллисон уже была там. Сидела на краю Г-образного стола, скрестив ноги в обтягивающей серой юбке и белой блузке, верхние три пуговицы