Оковы Гарпии - Катерина Траум

чьи-то предвыборные кампании и махинации всяких отморозков? Весь контракт Анджея был сосредоточен на обязанности защищать Габриэллу двадцать четыре часа в сутки, и как раз эту задачу он прямо сейчас успешно проваливал, пока тратил уйму времени на слежку за Коллуэлом и его мутным дружком. А главное — для чего, что это вообще даст? Подумаешь, приехал сын к отцу за какой-то там записной книжкой. Не на чем тут подлавливать.

— Лишь бы все это было не зря, — высказал сомнения Анджей, пока Дэниэл парковался на слабо освещенной единственным фонарем стоянке напротив самого большого корпуса. — Мы же не потащимся за ними к пациентам, да и зачем. Но было бы здорово поболтать с кем-то из персонала, выяснить, что за фрукт папаша Коллуэла и почему он тут.

— Задачу понял, — козырнул ему Дэниэл и вгляделся в окружающий машину полумрак. — Кажется, эти ребятки пошли в жилой корпус… Ну а нам в таком случае полезнее добраться до административного, найти там кого-нибудь разговорчивого. Пошли.

Определившись с планом и покинув машину вслед за другом, Анджей с наслаждением вдохнул местный воздух: свежо. Пахло недавно постриженным газоном и цветами в клумбах, между которыми вились дорожки для прогулок и стояли уютные скамейки. Место не выглядело тюрьмой или больницей, скорее напоминало дом отдыха. Может, не такое уж и поганое решение — отправить сюда родного человека под постоянный присмотр медиков?

Однако эта мысль исчезла уже на крыльце, стоило подойти к тяжелой металлической двери и осознать, что у нее нет ручки. Растерянно моргнув и не имея вариантов, Анджей постучал, и вскоре перед ним открылось небольшое окошко подобно тюремному, в котором показалась круглая мордашка в белом чепце на светлых волосах, пружинками-антеннами торчащих в стороны.

— Вам кого? — пропищала девушка, торопливо вытирая из уголков губ крошки от печенья. — Часы посещения давно закончились, администрация тоже отсутствует!

— Но вы же здесь, милая леди, — включился Дэниэл в разговор, очаровательно улыбнувшись ей, и незнакомка отчетливо покраснела. — Позвольте представиться: я сержант Торн, а это сержант Мицкевич, мы из подразделения капитана Холлуэла и по его поручению. Может быть, поговорим не через порог?

Девушка пару раз моргнула, тряхнула кудряшками, а затем все-таки отодвинула скрипучий стальной засов, пропуская незваных гостей в тускло освещенный коридорчик.

— Я знаю миссис Холлуэл, чудесная старушка. Да, совершенно дезориентирована, без помощи ни одеться, ни поесть не сможет, не говоря уж про поход в уборную… И все же как у нее что-то в голове щелкает — не переслушаешь! Она же тоже в звании, санитаркой была. Контужена немного, вот к старости и заплохела, но правда, дама она милейшая!

Дежурная медсестра — показавшись в полный рост в белом переднике девушка подтвердила свою должность — тараторила все быстрее, и от ее звонкого щебета у Анджея заныло в висках. Зато Дэниэл, кажется, решил включить все свое обаяние на полную, идя рядом с ней и заинтересованно кивая. Поначалу смелое решение впустить незнакомцев показалось странным, однако стоило добраться до небольшого холла, выстланного потертыми, но очень чистыми мраморными плитами, и вопрос отпал сам собой: на стуле рядом со стойкой администратора расположился крепкий санитар в голубой робе, почитывая спортивный журнальчик и похрустывая яблоком. На вошедших он едва бросил безразличный взгляд: статья в «Бигль» явно была интереснее.

Дэниэл же продолжал рыть подкоп к бойкой медсестре, поддакивая на весь ее речевой поток:

— Да-да, сами с большим уважением относимся к миссис Холлуэл! И капитан наш очень о матери печется, вот и попросил неформально разузнать, кто у нее в соседях. Нет никого буйного? — изящно вывернул он поток мыслей девчушки в нужную сторону.

Она пожала плечами и прошла за стойку, где ее ждал остывающий чай и пачка печенья.

— У нас буйных мало, они все в отдельном корпусе, там свой персонал. В основном все тихие, ну а кто нет — так мы быстро успокоим, — медсестра отпила чай, а после задумчиво прищурилась. — Дайте-ка подумать, кто там у миссис Холлуэл в соседях… дядюшка Барри — ну тот вообще не говорит, ему главное вовремя поменять пеленки…

— А мистер Коллуэл далеко от нее лежит? — как бы невзначай ввернул Анджей. — Они были знакомы когда-то, возможно, им было бы полезно пообщаться.

Медсестра скривилась и отставила чашку на блюдце.

— Вряд ли с этим человеком хоть кому-то полезно общаться, — неожиданно сухо заметила она, и под недоумевающими взглядами со вздохом пояснила: — Да, он совершенно беспроблемный пациент. Никакой помощи не требует, а среди наших ходит слушок, что маразма и приступов агрессии у него нет вовсе: три года работаю, ни разу не видела. Он сам одевается, ест, моется, читает книги и гуляет — мы даже иногда ему разрешаем покурить, что уж совсем против правил. В общем, в любом другом случае наши врачи бы рекомендовали не тратить баснословные деньги на содержание и забрать старика домой.

— Но что-то с ним не так, верно? — нахмурился Дэниэл, и красная ссадина на его виске опасно напряглась. — Простите, если мы кажемся назойливыми, но очень бы хотелось дать капитану хороший доклад, стоит ли ему продолжать держать тут свою мать. Безопасно ли это.

— В этом можете не сомневаться: у нас хватает санитаров, нападений среди пациентов не было никогда, — горячо заверила медсестра. — Но мистер Коллуэл… Все знают его историю. И честно, я бы таких судила, и не в пансионе запирала, а в Бедламе! Пожизненно!

— Вы окончательно нас заинтриговали, мисс: что же за история тянется за этим человеком? — не выдержал Анджей.

Девушка в сомнении покусала губу, глянула в сторону жующего яблоко санитара, и все-таки решилась выпалить, приглушив тон и наклонившись через стойку вперед:

— Он ведь… и жену свою когда-то в могилу загнал, ну, как говорят. Затиранил ее, поколачивал да бог весть, что еще делал — она в итоге с нервным истощением слегла да угасла. Так ублюдку мало было, сына его, Нейта, надо было растить же — он нашел мальчику няню, мигрантку то ли с Испании, то ли с Греции. Та видать на все уже готова была от безысходности, и он ее заставил пожизненный контракт заключить. Рабский, представляете? Ими еще кто-то пользуется, жуть!

Анджей туго сглотнул, во рту загорчило: пользуются, еще как. Когда надо припереть кого-то к стенке. Он легко мог представить, в каком бедственном положении была несчастная женщина, раз за крышу над головой и пропитание согласилась продать волю. Ох, как же сильно он сам по этой воле скучал, день ото дня все больше!

— Так вот, днем бедолажка с ребенком, да