Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

— Поэтому ты хочешь посадить Гордеева?

— Преступник должен понести наказание.

Его пальцы все это время выводят круги на моем бедре. Такая ленивая, уютная ласка. Прикрываю глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

— А если он не виноват в той аварии? — тихо спрашиваю. — Такое может быть?

— Нет. Да и даже если вдруг так, поверь, его есть за что посадить пожизненно.

Я молчу, переваривая. В темноте его глаза кажутся бездонными.

— Демьян, — начинаю осторожно, — я хотела с тобой поговорить. Точнее, попросить. Чтобы ты больше не кончал в меня. Не пойми неправильно, мне не противно, даже наоборот, но… я не планирую беременность в ближайшее время.

Он замирает на секунду, потом выдыхает:

— Да. Мы действительно не обговорили это с тобой. Прости. Потерял контроль. Почему-то все, что касается тебя, мне плохо поддается контролю. — Он проводит ладонью по моей щеке. — Ты правда все еще хочешь быть со мной?

— Это так удивительно?

— Амалия, — его голос становится серьезным. — Я больше не смогу тебя отпустить. Вот если сейчас встанешь и уйдешь, мне будет пиздец как херово, но я тебя пойму и отпущу. Но завтра… завтра уже не смогу этого сделать. Совсем.

Смотрю в его глаза и вижу там то же, что чувствую сама. Страх потерять. И решимость держаться до конца. Чего бы нам это обоим не стоило.

— Я люблю вас, мой похититель, — шепчу у самых его губ, касаясь их своими.

Мы начинаем медленно целоваться. Сначала лениво, тягуче, словно пробуя друг друга на вкус заново. Его губы мягкие, теплые, пахнут виски и шоколадом. Я провожу языком по его нижней губе, и он тихо стонет мне в рот, прижимая крепче.

Поцелуи становятся глубже, жарче. Я теряюсь в них, в его запахе, в том, как его руки скользят по моей спине, задирают мою футболку, оглаживают кожу. Он раздевает меня медленно. Я отвечаю тем же — стягиваю с него футболку, провожу ладонями по груди, по шрамам, по татуировкам, которые уже выучила наизусть.

Мы оба обнажены, переплетены, и его член упирается мне в живот — твердый, горячий. Но Демьян не торопится. Он целует мою шею, ключицы, спускается ниже, обводит языком сосок, и я выгибаюсь, хватая ртом воздух. Его ладони на моих бедрах, пальцы гладят внутреннюю сторону, дразнят, подбираются к самому влажному, самому горячему месту.

— Ты такая мокрая, — выдыхает он, и в его голосе столько восхищения, что у меня внутри все переворачивается.

— Это ты виноват, — шепчу, запуская пальцы в его волосы.

Он раздвигает мои ноги коленом, медленно входит в меня. Так медленно, что я чувствую каждый миллиметр, каждое движение, каждое биение его пульса внутри себя. Я всхлипываю от накатившей нежности, обхватываю его ногами, тяну на себя, хочу быть еще ближе.

— Тише, тише, — шепчет он мне в губы, двигаясь плавно, глубоко. — Не торопись. Я хочу это запомнить.

Не знаю, как он, а я точно все запомню. Каждое его дыхание, каждый стон, каждое движение его бедер. То, как он смотрит на меня, словно я — то, что вернуло его к жизни. Словно я сама его жизнь. То, как гладит мои волосы, откидывая с лица, когда я уже близко. То, как шепчет мое имя, когда кончает на бедро, сжимая до хруста.

Мы лежим, тяжело дыша, переплетенные.

Чувствую тепло и усталое счастье. И все же оно горчит.

Демьян быстро засыпает, держа меня в своих руках, уткнувшись носом в мою макушку. Я слушаю его ровное дыхание и чувствую, как меня переполняет любовь. Огромная, почти болезненная.

Но тревога никуда не делась. Она сидит где-то под ребрами и ждет.

Я сделаю ему больно своим прошлым. Обязательно сделаю. Но держать все в тайне, когда я уже знаю, становится невозможно с каждым часом. Я должна лично убедиться, что Антон причастен к той аварии. Должна увидеть доказательства.

Осторожно, стараясь не разбудить, выбираюсь из его объятий. Демьян во сне переворачивается на другой бок, что-то бормочет. Я замираю на минуту, но он не просыпается.

Босиком крадусь в его кабинет.

Дверь не заперта. Я включаю настольную лампу. Яркий свет нельзя, слишком заметно из-под двери. Роюсь в ящиках стола, в шкафах, листаю папки. Сердце колотится где-то в горле, ладони потеют. Я не особенно осторожна. Конечно, не крушу все подряд, но если Демьян вдруг обнаружит меня здесь… что ж, значит, расскажу ему всю правду прямо сейчас.

Пусть будет, что будет.

Мои поиски увенчиваются успехом в нижнем ящике шкафа, заваленном старыми бумагами. Папка без надписи, плотная. Открываю ее и понимаю, что это она. Потому что внутри чудовищные кадры с места аварии. Черно-белые фотографии с камер видеонаблюдения, распечатанные на матовой бумаге.

Руки дрожат. Я листаю, не в силах остановиться. Искореженные машины, тела, накрытые простынями, люди в форме.

Немой крик режет горло. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

Потому что я без труда узнаю человека в капюшоне, который сбегает с места аварии.

Глава 38

Демьян

Тянусь рукой вправо. Туда, где все это время спала Амалия. Пусто. Простыня остыла.

На часах шесть утра.

Сажусь, растираю лицо ладонями. Ноги с утра — отдельная песня. Деревянные, непослушные, будто не мои. Первый час после сна самый поганый. Где мой личный реабилитолог, когда он так нужен?

Опираясь на костыль, спускаюсь вниз в поисках своей пропажи. Каждая ступенька словно маленькая пытка, но мысль о том, что она там, внизу, действует сильнее любого обезболивающего.

Захожу на кухню и замираю.

Амалия стоит у плиты спиной ко мне. В моей белой футболке, что ей до бедра. Под ней стройные ноги. Копна кудрявых волос рассыпана по плечам. Она что-то помешивает на сковороде. Судя по запахам нас ждет омлет или яичница.

Какая картинка… Моему мозгу даже в какой-то момент она кажется дикой, нереальной. Ведь я давно смирился и принял, что в моем доме, если и будет готовить женщина, то это будет повар по найму. А женские босые ноги могут принадлежать только удирающей от калеки проститутке.

Но Амалия все нахер переиграла. Переиграла и уничтожила. В приятном смысле.

Даже не видя лица, даже в мешковатой футболке, которая скрывает все, что можно скрыть, эта девочка вся пропитана сексом. От каждого движения, от того, как переступает с ноги на ногу, как поправляет волосы, закидывая их за ухо.

Я смотрю и не могу насмотреться… Надышаться ею не могу.

Надо свозить ее в магазин. Купить нормальной одежды. Не то чтобы