Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Я очень боюсь вас потерять, — наконец, медленно произнесла я. Слова осели горечью на языке, — тебя, Кэса, Ари. Вы моя единственная семья. Мне снились плохие сны, Грэй. В этих снах вы были мертвы. Все мертвы. Я боюсь, что из-за игр императрицы потеряю вас… наяву.

Я это сказала. То, что носила в себя так долго. И пусть это была не вся правда, но этого было более чем достаточно для того чтобы брат сделал нужные выводы.

Грэй всегда был самым умным и осторожным…

— Прови́дение? Или что-то большее? — Между бровей Грэя залегла складка. — Нет, я не буду спрашивать. Знаю, что не должен. Если бы ты могла — сказала. Но теперь я хоть знаю, как ты спасла жизнь императора.

Ладонь брата опустилась мне на макушку и едва заметно осторожно похлопала по голове. Серые тёмные омуты глаз потеплели, в них заискрился смех и вырвался наружу мягким хрипловатым переливом.

За это, за то, что лицо брата снова стало живым, светлым, настоящим, а не фарфоровой маской, я бы отдала всё что угодно.

— Спасибо, Грэй. Спасибо, что дал мне шанс. Не знаешь, когда вернётся Ариан? Со дня помолвки я его так толком и не видела, да и писем от него не было.

Горечь сжала горло.

Ари. Мой самый старший брат. Ответственный, умный, сильный, немного скрытный, но по-настоящему добрый ко всем членам нашей семьи. Ари был честью и совестью нашего семейства, несмотря на то, что на дипломатическом поприще этому хитрому пауку не было равных.

Именно его силе воле, любви и заботе к нам, своим младшим, мы с братьями обязаны всем, что у нас есть. Он вырастил нас, научил взаимовыручке и доброте, научил, что семья — это не пустой звук. Именно, он, а не родители.

— Я не должен был тебе это говорить, но месяц назад на Ари напали во время секретной миссии. Император дал поручение ему и ещё нескольким магам установить контакт и начать переговоры с родом крылатых арессаи, которые проживают на территории наших южных соседей.

На родине Накетча Сартау?

— Он жив? — Пальцы затряслись.

Это было не так, как в прошлой жизни, но…

— Да. Он был сильно ранен, но нет худа без добра, — Грэй медленно перевёл взгляд на меня, — его выходили алые арессаи и, похоже, Ари встретил там свою женщину. Дочь советника. Сейчас связь уже наладили, думаю, он сам тебе напишет. О многом, что здесь происходит, Ариан не в курсе, сама понимаешь.

— Эти новости не для связи, — Выдохнула, чувствуя, как отпускает дрожь.

Кажется, к шоковым новостям я начинаю привыкать.

Я посмотрела на Грэя — и поймала в его глазах тот же отблеск тепла и надежды. Рука брата сжала мою. Наши пальцы переплелись.

— Он будет рад за тебя, букашка. Он примет любое твое решение, — брат продолжал ободряюще улыбаться.

— А что… родители? — Мне нужно было знать, что кронпринц сказал Грэю.

Как много знает брат? О них, их планах, об их роли в моей истории?

— Я одобряю решение моего господина, — губы Грэя сжались в тонкую линию.

В глазах блеснула сталь.

— У тебя были неплохие отношения с ними…

— До тех пор, пока я делал только то, чего желал отец. Перестань, Ари, не пытайся защищать их, ладно? Они получили то, чего желали. И упали бы в обморок, узнав, что их дочь свела с ума вовсе не того принца, на которого они рассчитывали, — губы брата скривились в ухмылке.

Я не покраснею. Не покраснею, я сказала!

— Крау-рра! Фррраурррр! — Возмутился Корри.

Мантикор капризно обвил хвостом мою ногу и требовательно прикусил палец на руке. Глаза-плошки обиженно блеснули.

«Глупая госпожа-рабыня! Опять она издает эти странные звуки и треплется с самцом из своего выводка вместо того, чтобы уделить внимание прекрасному, великому и в высшей степени невероятному зверю! Мне! Совсем с ума сошла, да? Посмотри, я же ещё не обедал толком! Полтуши перепёлки и эта дурацкая штука, ну, как её там? Такая, на большой косточке. Телячья нога, да! И миска сметаны. Ну ладно, не миска, а кастрюлька. Но я же растущий организм! А как же погладить? Мне ещё крылья тренировать надо, а вместо этого сиди в четырех стенах! Глупые двуногие, вот брошу я вас — что делать будете?»

На морде мантикора так ясно читалось неподдельное возмущение, что я расхохоталась.

— Ну прости, милый, — выдавила сквозь смех, — ты прекрасен, правда-правда. А я просто негодяйка, мучаю великого зверя!

— Крууу… — о мою ногу потерлись.

— Всё-таки он у тебя ещё совсем котёнок, — хмыкнул Грэй.

— Защищал меня как взрослый, — вступилась я за честь ленивца.

Он молодец. На самом деле молодец, да и разминать крылья Корри нужно. Это не домашнее животное, а разумный хищник. Напарник, а не обуза.

— Титул отца приму или я, или Кэс, — спокойно продолжил Грэй. Лицо брата стало непроницаемым, — Кэс слишком молод, и, честно говоря, не справится с такой ответственностью. Это не его, — Грэй помолчал.

— А как же Ари? — Я удивилась.

Разве после ссылки отца титул не перейдёт старшему из братьев?

— Если он женится на крылатой, то получит титул по их законам. Вряд ли его устроит жизнь провинциального лорда, — хмыкнул братец.

— А тебя устроит? — Лукаво прищурилась я.

— Нет, но я хотя бы пореже бываю в командировках, — засмеялся Грэй, — не волнуйся о нас и не плачь, Аэри, хорошо? — Наши магии столкнулись, схлестнулись, заискрили.

— Вы моя семья. Я всегда буду волноваться и…

— Не нужно класть жизнь на нашу защиту, Аэри, — голос брата прозвучал решительно, жёстко, — мы взрослые мужчины, которые могут сами себя защитить. И принять нужное решение мы тоже сумеем. Это мы виноваты перед тобой. Мы не уберегли тебя от этого брака. Запомни. Ты не виновата перед нами, что бы тебе там ни привиделось. Ты наша любимая сестра. Мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива. Если для этого тебе нужен Шаннер — он у тебя будет.

Глаза брата яростно сверкнули. Душу словно обернули пуховым платком.

Я запрокинула голову и засмеялась. Снова. День смешириков. Напряжение выходило, выплёскивалось наружу смехом и слезами. У меня! Подумать только — у меня будет кронпринц!

Интересно, Шаннер Мъярг хоть знает о том, что его вассал собирается подарить его своей сестре? Как там говорила няня? На блюдечке. С золотой, твои ж тапочки, каёмочкой!

— Ой… У меня будет… Ууу… Хаааа-ха-ха! Я не хотела, прости!

Я уже не помнила, когда так широко улыбалась. Ещё одна трещина на душе медленно подёрнулась дымкой и начала затягиваться.

— Кур-ррау! — Возмущённо