Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Когда он решил, что Аэри Сорлейн будет его? Он уже не помнил. Но не собирался менять своего решения.

— Проснись и кусайся, птичка! — Раздался над ухом насмешливый голос наставника. — Давай, давай, потом помечтаешь о своей наэ.

— Наэ? — Слово было знакомым, дразнящим, но он никак не мог вспомнить, о чем говорил Сартау.

— Твоя судьба, — коротко и серьезно откликнулся учитель, — ты же помнишь?

Помнит ли он?

О том, как Великий Орхейн, повелитель сущего, спустился на землю разрубил своё сердце пополам, чтобы мужи всех рас, живущие здесь, могли обрести половину своей души. Наэ. Женщину, предназначенную самой жизнью. Конечно, он помнил.

Старая легенда, у разных народов немного отличалась, но суть оставалась прежней. Если ты выполняешь заветы богов, заботишься о своих близких и стариках, прикрываешь спину другу и идешь верной дорогой, не позволяя темным силам смутить свой разум — ты будешь достоин награды. Если же нет — мучайся с обычной смертной женщиной, проживи жизнь в горе, скандалах и тоске по несбыточному и, может быть, боги будут так милостивы, что даруют тебе перерождение.

Шаннер верил в легенду лишь отчасти. Если всё как-то и было — то точно не так. А как — не скажет даже наставник. Загадочно усмехнётся, провоцируя зверя, и уведет разговор в сторону.

— Помню, — коротко ответил, насторожившись.

В глубине здания послышался шорох. По слухам там до сих пор оставались не заваленными старые ходы времен первых правителей империи. Вот только никто их так и не нашёл. Ни он сам, ни его люди. А теперь именно с той стороны доносились едва слышные невесомые шаги.

Хотелось кинуться и разорвать эту тварь пополам. Просто за то, что посмел покуситься на его. Что объявился на его территории. Что посмел претендовать на трон. Едва не лишил Шаннера отца, уничтожал его подданных… Список мог бы быть бесконечным.

На тонких губах мелькнула усмешка. Кронпринц облизнулся, чувствуя, как тело обрастает бронёй, а крылья обретают плотность. Огненная пелена надёжно скрывала их с Сартау от чужих взглядов. Сердце гулко застучало в груди, мышцы напряглись, хищный азарт вспыхнул в крови.

Скоро-скоро-скоро. Ближе-ближе-ближе. Ещё чуть-чуть.

Он отодвинул мысли о женщине в самый дальний уголок сознания. Не сейчас. У него будет ещё много времени подумать о ней. Понять, что он может сделать, чтобы грусть из её глаз исчезла навсегда. Принять собственные чувства и эмоции, смириться с ними. И не сорваться с поводка, как дикий зверь, снова попробовав на вкус её губы.

Щенок умрёт хотя бы потому, что посмел касаться её. Касаться против воли. Запугивать. Угрожать. Там, на балу, видеть её рядом с братом оказалось невыносимо. Он был её судьбой, её мечтой, её светом, её надеждой. Он, а не Тристан. Хотелось расхохотаться, видя, как бесится братец.

Это поведение было абсолютно мальчишеским. Совершенно недостойным наследника престола. Никогда в жизни он не ревновал своих женщин и не пытался их удержать. Скорее, они за ним бегали и унижались. Зачем? Они могли получить и деньги, и власть, и почет, и уважение, и мужа. Но гонялись за призрачной мечтой только потому, что он был принцем. Ничего, кроме брезгливости, это не вызывало.

Аэри с самого начала была другой. Чужой. Недоступной. Он был ей не нужен — и это интриговало. Он узнавал её шаг за шагом, понимая, что жаждет всё большего. Ему было мало. Мало её внимания, её улыбок, её интереса, её смеха, её времени.

Он видел опасение в глазах Грэя, но не стал разубеждать верного вассала. Друга? С принцами сложно дружить, но, пожалуй, он мог назвать Грэйсона Сорлейна другом. Грэй получит и новое звание, и титул — стоит этому всему закончиться.

В остальном…

Когти коснулись пола. Губы разъехались в оскале.

В проёме мелькнула знакомая фигура. Походку Тристана он бы узнал из тысячи. Вот только сегодня братец был каким-то дёрганым. Неужели так задело, что жена никак не станет его во всех смыслах? Бред. Трису было с кем провести ночь, пол дворца прекрасных и не очень дам. А задетое самолюбие прекрасно лечится.

Записывающий кристалл мягко замерцал, включаясь.

Навстречу младшему принцу шагнула высокая фигура в сером плаще.

Незнакомец был почти на голову выше Тристана.

— Как всё прошло? Тебя никто не видел?

Фигура принца колыхнулась. Её окружало неясное марево, наверняка артефакт. Тристан был одет в простой темно-коричневый камзол из грубой шерсти и плотные темные широкие брюки. Наверняка его едва не стошнило, пока этот сноб переодевался. Но маскировка была превыше всего.

— Разумеется… нет! — Тристан вскинул голову. — Зачем нужно было так рисковать и назначать встречу не в городе, а здесь?

Тупица.

— Никакого риска. Как раз именно здесь — никакого, уж поверь мне, — холодно отрезал второй заговорщик.

Он приподнял капюшон, но это не помогло. Лицо закрывала белая фарфоровая маска с золотыми узорами. Она угрожающе смеялась, скаля беззубый рот.

— Так зачем звал? — Голос Тристана прозвучал резко и грубо.

Кажется, его собеседнику это не понравилось. Один удар сердца. Второй. Третий.

Собеседник Тристана вскинул перчатку. Ярко блеснул перстень странной ромбовидной формы. В нем, как в капле янтаря, застыла муха. Золотая муха.

— А-а-ат! — С едва слышным вскриком Тристан вдруг рухнул на колени.

Принц согнулся в три погибели, хватая ртом воздух, заскреб ногтями по полу. Вот он рухнул на пол, поскуливая зло и обиженно, как побитый пёс. Не сказать, что это зрелище было таким уж неприятным. Хоть кто-то показал этому зарвавшемуся щенку его место. Связался с такой же тварью, нашла коса на камень.

Плохо одно. Похоже, этот человек не только стоит во главе заговора, но и во главе печально известного ордена наемных убийц. Именно ему подчиняются Золотые мухи. Очень опасный противник. Запредельно. Об этом вопила не только интуиция — сама суть.

Учитель вжался спиной в камень, обжигая холодом даже на расстоянии. С тихим шорохом перья в его волосах распушились и засияли темно-синим холодным отблеском. Если Сартау активировал дополнительную защиту — дело действительно серьезное.

— Впредь ты будешь думать, что говоришь, — раздался холодным голос неизвестного, — и кому.

Шаг вперёд. Второй. Третий. Щегольские белые сапоги топтали землю, расшвыривая мелкие камушки. К ним не прилипала грязь. Неизвестный наступил сапогом на грудь Тристана. Принц что-то просипел, пытаясь подняться, но ему не дали. Сверкнуло стальное лезвие — и неприметная серая трость с головой орлана стала клинком. Острие уперлось в горлом застывшему принцу.

— Надеюсь, ты запомнишь этот урок. Иначе я решу, что можно обойтись и без тебя, сын, — в