Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

А пророчество… что ж. Он начинал об этом догадываться. Трое братьев малышки Сорлейн. Они выживут. И она — тоже. Никто не отберёт то, что принадлежит ему. Он станет сильнее. И уничтожит каждого, кто посмеет навредить его стране, его семье, его наэ.

Она только его. Она всегда будет принадлежать только ему. И ничто больше не имеет значение.

Тот же день, где-то в коридорах дворца

Он был на грани срыва. Это было невыносимо. Сердце гулко стучало, отдавая в висках, разгоняло кровь и остатки чужой силы. Так сладко, так нужно, так… это и есть жизнь. Только это и есть.

Губы скривились в оскале. Его сотрясала дрожь. Кончики пальцев зудели. Желание — жадное, болезненное, сумасшедшее заставляло двигаться вперёд. Он знал, что ставит сейчас всё под угрозу, но не мог остановиться. Когда это началось? Он не помнил. Уже не помнил.

Сначала это была случайность. Служаночка слишком сильно трепыхалась, когда он одарил её своей милостью. Он не сразу понял, что она уже не дышит. Она была слабой, очень слабой, всех крох силы — только волосы убрать да окно протереть. Но даже этого хватило, чтобы он почувствовал себя… живым? Настоящим. Без головокружения, без сухости во рту, болезненного жара и ломоты в теле. Сознание прояснилось, тело наполнилось силой. И через десять минут всё исчезло. Этого было мало. Очень мало.

Следующей стала молоденькая провинциалка. Её бы никто не стал искать. Она сама пришла к нему, сама искала его внимания. К чему отказываться?

После этого он начал экспериментировать. Жалость? Её не было. Все они — жалкие идиотки, которые решили, что добьются своего при дворе, что взойдут на вершину власти. Что ж… они закончили свою жизнь во имя его собственной. Он знал, где прятать так, чтобы не нашли, и прокололся всего раз. Не рассчитал. Его вспугнули.

Тогда он чуть не попался, и о нём узнали. И вдруг он понял, что ему нравится это восхитительно пьянящее чувство чужого страха, чувство собственного превосходства, ликование от своей неуловимости, неприкосновенности, хитрости, силы. Он ходил рядом с ними, ел с ними за одним столом, смеялся их шуткам, флиртовал, улыбался, и никто понятия не имел о том, что это он. Он властвовал над чужими жизнями.

Сейчас опасность только будоражила. И пусть ищейки кронпринца знали своё дело, он был уверен — его никогда не найдут. Несмотря на предупреждение, он не хотел таиться. Жажда подталкивала, жажда нашептывала ему, что он неуязвим, голод внутри был почти нестерпим, как и ярость, которая разжигала кровь.

Все! Все они считали его слабым! Ведомым! Каждый хотел вертеть им по своему усмотрению, а потом отбросить в сторону, как ненужную уже куклу.

По красивому лицу пробежала судорога. Брови сошлись на переносице. Подсвечник полетел в стену. За ним — пресс-папье, несколько статуэток и прочий бесполезный хлам. Ярость росла, и он не мог избавиться от этого жуткого кома в груди. Ему нужно было спустить пар. Иначе он просто рехнётся. Он больше не мог.

Это они… они во всём виноваты. Тупые курицы. Его жена — такая же. Но избавляться от неё сейчас — не хотелось. Да и вообще не хотелось. Сначала он был в бешенстве, а потом — привык. В конце концов, все женятся. Это не катастрофа. А потом он даже по-своему привязался к ней. Он не хотел, чтобы жена видела в нём монстра. Просто пока не научился сдерживаться.

Ему нравилось провоцировать и смотреть, что она сделает в ответ. И сейчас не видеть её было… неприятно? Грустно. Это оказалось ударом. Как и то, что в их разлуке был виноват он. Или те, кто был против них. Или…

Мысли путались. Снова. А потом его начало сковывать холодное безразличие. Ещё немного — и будет только хуже. Что поделать, если это дырявое тело не может удержать магию?

Плевать на всех. Сегодня он выйдет на охоту.

Глава 12

Визит императрицы

Аэри Сорлейн

Лошади имели все шансы взять призовые места в любой скачке. Назад мы неслись на такой скорости, что оставалось только молиться всем богам, чтобы никто не пострадал. Ни мы, ни скакуны, ни случайные прохожие.

К большому поместью, окруженному со всех сторон благоухающим садом, мы подъехали со стороны реки. Там же через небольшую калитку для слуг проникли внутрь. Роскошный экипаж уже стоял у входа, благородные скакуны агрисской породы перебирали ногами, кося лиловыми влажными глазами на кучера в алой ливрее.

Неподалеку скучала охрана — личная гвардия.

Похоже, императрица уже внутри. Значит, счёт идет на минуты. Сомневаюсь, что слуги имеют право надолго задерживать Её Величество.

К горлу на мгновение подкатила тошнота, но волна магии смыла её за долю секунды.

— Леста готова поменяться местами, — кивнул брат, к чему-то прислушиваясь.

На мгновение на его губах вспыхнула и погасла короткая ласковая улыбка. Она сказала мне очень многое. На сердце стало теплее. Грэй. Если он найдёт своё счастье, мне будет капельку легче.

Здесь было целых три черных входа. Для слуг особняка, для приходящих поставщиков продуктов и… для кого-то ещё. Или просто запасной. Под амулетом невидимости (Рабочий, Аэри! Всё под учёт идёт!) мы проникли в дом. В холле раздавались голоса. Я не стала прислушиваться — голос Хелени Мъярг я бы узнала из тысячи. Сейчас нужно было успеть прокрасться наверх и поменяться местами с эрсой Лестой.

На втором этаже мы чуть не попались. Прямо нам навстречу откуда-то из глубины дома шагнул невысокий неприметный мужчина с острым пустым взглядом.

Брат прошипел что-то злое, невнятное, и буквально вжал меня в стену, закрывая своим телом. И все равно по коже бегали мурашки. Мне казалось, что пространство вокруг идёт рябью, как будто неприметный пытается что-то увидеть. Вот он снова задергал носом, подался вперёд, щурясь. Я почувствовала, как тело брата сотрясла дрожь. На шею мне что-то капнуло. Кровь? Пот?

— Гарх, следовик!

Тот, кто ищет чужую магию?

Лицо Грэя напряглось, белки глаз полопались, красные прожилки сосудов отчетливо пульсировали.

— Мрак, я… я сейчас не… не смогу, Аэри… — Глаза брата стали закатываться.

Мужчина опасно приблизился к нам, и я не могла поручиться, что он не сможет нас пощупать, если проведет рукой по стене.

В груди вскипел гнев.

— Грэй, держись за меня! Слышишь? Только не теряй сознание, лось ты здоровенный, я тебя не удержу! — Прошипела ему на ухо.

Я знала — нас пока не слышат. «Невидимость» была полной. Не осязать. Не обонять.