Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Перед глазами вспыхнула знакомая змея кнута из чистой силы. Тело скрутило фантомной болью, а вслед за ней обрушилась настоящая. Обожгла, но не ослепила — благодаря защите. Даже ослабленная, она сработала именно так, как задумывалось.

Я вскрикнула, закрываясь руками. Получилось натурально. Как у испуганной курицы.

Чего я боялась? Магии? Чужой силы? Ненависти? Но больше мне не было страшно.

Тело налилось силой. Готовностью действовать. Сейчас. Ещё чуть-чуть. Ещё секунда!

— Маленькая. Неблагодарная. Негодная тварь! — Лицо императрицы исказилось.

Она была на грани.

— Все вон! — Крик — и удар силы, от которого вымело и охраны, и её свиту.

Только Леста ласточкой нырнула под кровать.

— Нищенка. Выползла из своего хлева, из семейки игрока и гулящей девки и решила, что тебе всё позволено? — Черные косы императрицы растрепались от невидимого ветра.

Она тяжело дышала, смотря на меня с такой лютой ненавистью, что перехватило дыхание.

— Ты мизинца Тристана не стоишь! Надо — он возьмёт у тебя всё до донышка, хоть всю твою никчемную жизнь! Отдать жизнь за императорскую семью — это честь, которую ещё заслужить надо, поганое отродье! — Женщина передо мной оскалилась.

Кнут взвился в воздух, но больно почти не было. Моя собственная сила выплеснулась наружу. Кожу покрыл металлический доспех, на ногтях прорезались длинные металлические когти, лицо закрыла маска.

Тело трясло. Казалось, я распадаюсь на частички, они взлетают в воздух и кружатся, кружатся смерчем. Мой дар проснулся.

— Вздумала мне мешать? Артефактами запаслась? Решила, что твой братец тебе поможет? Очень зря-я! — Губы женщины исказились в торжествующей улыбке.

Она так ничего и не поняла. Списала на артефакты.

Кнут засиял белым светом. Ослепительным, зловещим. Сияние резало глаза, вызывало какой-то потусторонний ужас на задворках сознания.

Это что ещё за выжупень⁈

Кнут белым росчерком взвился вверх.

Сорлейны не сдаются! И не умирают. Сознание как будто раздвоилось. Одна его часть вопила «мы все умрём». Другая хладнокровно оценивала наши шансы. Нет, трогать это я не буду. Хелени себя не контролирует. Поэтому в гневе она часто забивала меня едва до смерти, и никто не мог её остановить. И потому, что не знал, и потому, что не стал бы попадаться под горячую руку. Но это не тот случай. Не теперь.

Я якобы «неловко» перевалилась с края кровати вниз. Щелчок. Вспышка. Удар. Постель развалилась на две части. Моя запястье обхватила ладонь Лесты. Глаза девушки потемнели.

— Вам надо уходить. Немедленно.

Мы, как кузнечики, отскочили за кресло.

— Вздумала мне противиться? Только от меня зависит твоя жизнь и твоё положение при дворе. И не только твои-и, — глаза императрицы вспыхнули зелёным огнём, — давно ли ты разговаривала со своим старшим братом, милая?

Сердце на миг сбилось, и я не успела увернуться.

Удар пришелся вскользь. На коже вспыхнул ожог, и тут же начал исчезать на глазах. Я взвыла, не стесняясь. Больше для того, чтобы выплеснуть ярость.

Что эта тварь сказала? Ари? Нет, Ари в порядке, я бы знала. Точно знала.

— Она не в себе, — шепнула мне на ухо Леста.

В худом и на вид слабом теле крылась большая сила. Девушка заставила меня отшатнуться в сторону окна. Осколки стёкол посыпались на улицу. Хорошо, очень хорошо.

— Ваше Величество! Матушка, придите в себя! Неужели вас тоже отравили злоумышленники! Мы вызовем помощь! Вас спасут, только очнитесь, умоляю! — Завопила я фальцетом прямо в окно.

Давайте, господа. Я даю для вас концерт. Только сегодня и почти бесплатно. Вот же с… хорошая женщина! Думаешь, всё пройдёт как по маслу? Снова? Запугаешь, изобьёшь — и уйдешь, как ни в чем не бывало?

Лесте тоже досталось, но на лице тренированной «горничной» не дрогнул и мускул.

— Правее, — скомандовала я негромко, — металлорезка распадись! Не развернешься.

Белый свет кнута сменился на тусклый, грязно-желтый. Я ощущала, как вытекает из меня магия. Так меня надолго не хватит. У меня не хватало нужного опыта, а убить или ранить императрицу сейчас смерти подобно.

— Помогите! Спасите Её Величество и принцессу! — Истерично закричала Леста.

Где-то раздался грохот и топот ног. Внимание, сцена! Скоро будет занавес.

Я с силой отбросила Лесту на остатки дивана и с диким подвыванием ринулась к императрице:

— Матушка, вас спасут! И вас, и нас! — И вас вылечим… и нас залечим, да. — Матушка, остановитесь, вы не понимаете, что делаете!

Я бросилась в ноги императрице.

— Простите за дерзость, Ваше Величество, простите, что осмелилась показаться слабой при вас! Я жизнь свою готова положить во благо империи!

Ложь. Мне не нужна империя. Меня интересует только моя семья и Шаннер. Но ради кронпринца… и ради Сумеречного бога, который спас мою жизнь, мою душу и честь — я сделаю всё, что будет нужно.

— Что ты себе позволяешь? Слабая, никчемная, дурная!..

Я не чувствовала боли и не ощущала страха. Только злорадство.

Топот стал ближе, забухали сапоги — и через мгновение в комнату ворвалась стража. Не стража императрицы, нет! Это была гвардия императора и… я увидела знакомые лица. Горгул и его верная спутница. Маэни и Доргат.

Глаза горгула залила желтизна. Свист. Удар, который опрокинул на землю, но не успел выбить дух — доспех из металла исчез за секунду до появления стражи. Я справилась. Я всё рассчитала верно.

Где-то на грани сознания колокольчиками звучал смех Сумеречного. Яростный, злой.

Горгул одним прыжком бросился ко мне — и закрыл собой и своими крыльями. Удара он, кажется, не заметил, принюхиваясь. Вот уж у кого кожа была каменной! Пальцы бережно пробежались по тем местам на моём теле, где всё ещё виднелись алые полосы от ударов кнута. Они бы исчезли спустя десять минут, но помощь подоспела вовремя.

— Ваше Величество! Ваше Величество, очнитесь! — Раздался резкий, неприятный голос.

От гвардейцев отделился старший — высокий, светлокожий, с удивительными разными глазами. Один ледяной, прозрачный до жути, другой — теплый, шоколадный. Он кого-то мне напоминал, но кого — я вспомнить сейчас не могла.

Сердце заполошно билось в груди, перед глазами мелькали зайчики, а Аэри-воительница была готова превратиться в Аэри-медведицу и залечь куда-нибудь в пещеру на годик, до следующей весны.

Свист кнута. Вскрик. Я не удержалась — вытянула шею. Горгул щекотно фыркнул мне на ухо и поднялся, удерживая меня, как обезьянку в цирке — я повисла, неприлично обхватывая его руками и ногами, но меня и видно почти не было — всё пространство закрывали собой бархатные плотные крылья