Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Мы спустились на первый этаж, выскользнули с чёрного входа и прошли к калитке, за которой уже ожидал экипаж.

— Твоя фрейлина — это какой-то зверь, — задумчиво заметил Грэй, когда карета тронулась.

Сегодня был тихий тёплый вечер и, хотя холодок уже растекся в воздухе, было на удивление спокойно.

— Моя фрейлина? — Я постаралась отогнать нервозность.

Сегодня мы ехали за Кэсом. Брата можно было забирать домой. То есть пока всё в то же поместье, где проживала и я сама. Это было самым безопасным вариантом.

Я боялась. Отчаянно, по-детски. Все эти дни я ни на миг не забывала о Кэсе. Казалось, если я снова вспомню тот самый день, когда мы его спасли — я сойду с ума от беспокойства.

Мне казалось, что я сделала недостаточно. Слишком мало. Слишком медленно. Слишком глупо. Я ведь знала, что ему грозит опасность, что что-то должно случится. Знала и всё равно упустила.

Я бессознательно сцепила пальцы в замок, хмурясь. И так ушла в себя, что вздрогнула от неожиданности, когда на моё плечо легла ладонь.

— Эй, Аэри, поговори со мной. Слышишь?

Я подняла голову и замерла под пронзительным взглядом Грэя. Только сейчас я заметила, как он осунулся. Стал совсем тощим — как жердь. Под глазами пролегли тени и морщинки. Скулы стали такими острыми, что тронь — порежешься. И только в глазах сияла, переливалась, бурлила серебристая мощная сила.

Я впервые ощутила магию Грэя. Смертоносную, ласковую, прохладную. Пепел и смерть. Последний крик и боль потери. Последнее благословение.

В глазах брата пели фиолетовые сумерки мира.

Я тихо сглотнула. Где-то на грани яви и сна послышался оглушительный горький смех проклятого бога.

Я так хотела спасти свою семью, что стала отдаляться от них. Снова. Мне казалось, что мы наладили отношения, а на самом деле я так боялась испытать боль потери, что продолжала отталкивать. Их, моих братьев.

— Грэй, я… — я зажмурилась. Задушевные разговоры и откровенность давались слишком трудно.

— Я скучаю по тебе, букашка. Я был высокомерным дураком, который решил, что девчонки — это слишком скучно, а сестра — просто глупый ребенок. Ариан и Кэс вправили мне мозги, но было слишком поздно. Ты уже собиралась замуж и совсем не хотела с нами общаться. Я…

Грэй сглотнул. Я видела, как дёрнулся его кадык. Серый мундир с фиолетовыми Он вырос из мальчишки в коротких драных штанах, но одновременно с этим остался прежним. Передо мной был взрослый, умный, искренний и сильный мужчина.

Брат, который никогда меня не предавал.

— Грэй, нет! — Я порывисто дёрнулась, карету тряхнуло, и мы бодро столкнулись лбами.

— Пфф, букашка, а лоб у тебя железный, — знакомый тихий смех.

Ощущение дома.

… Мишень в лесу на дереве. Смеющийся растрёпанный подросток.

— Давай, букашка, это просто! Даже девчонка справится! Ты же не позволишь мне тебя обыграть?..

Я сама не заметила, как оказалась на соседнем сиденье. Как уткнулась лицом в его плечо. Он пах сиренью и грозой. Он всё ещё был тем мальчиком, которого я помнила. Братом, который учил меня стрелять из лука, охотиться и не бояться ночи.

Братом, который лечил мои коленки, защищал от отцовского гнева и помогал сбежать из дома с уроков по рисованию и вышиванию.

Пальцы вцепились в жёсткую ткань, и я поняла, что по щекам текут слезы.

Я почувствовала, как окаменело тело напротив. Секунда, вторая. Я уже хотела отстраниться, когда ладонь Грэя медленно и неуверенно легла мне на спину.

Одно движение. Шурх. Шелест. Второе. Третье. Он осторожно, словно не веря, пытаясь вспомнить, как это делается, гладил меня по спине.

Мы оба с трудом вспоминали, что это такое — тепло родного сердца рядом.

Тепло нашей маленькой семьи.

А я вцепилась в его плечи, как утопающий в соломинку.

— Это я с тобой поссорилась, Грэй. Мои подружки на балу смеялись над моей неуклюжестью. Говорили, что только братья меня танцевать позовут. Что я не леди, а оборванка, которая никогда не найдёт себе мужа. Я была жуткой дурочкой, Грэй… Я решила, что всё моё детство было глупостью. Что моя цель — это замужество. Я так хотела ощутить себя влюбленной, найти самого красивого жениха и утереть нос своим обидчикам, что потеряла то, что было по-настоящему важно… Это всё моя вина, — мой голос охрип.

За окном проплывали торговые улочки столицы, игриво сияли витрины лавок и магазинов.

— Как можно винить юную девушку в том, что она хочет любви, семьи и счастья? — Голос брата изменился.

Сорванный, он то и дело сбивался на хрип, и Грэй начинал говорить тише.

На его горле виднелась россыпь белых страшных рубцов. Сердце сжималось от боли и бессильной злобы.

А протянула руку — и коснулась одного рубца.

Грэй вздрогнул всем телом, ухватил меня за руку.

— Не надо, — выдохнул измученно, — Аэри, это — прошлое. Это только моя вина, самоуверенность и глупость. Надеюсь, с тех пор я поумнел…

— Это тогда кронпринц тебя спас? — Я медленно отстранилась и вытерла лицо рукавом, не стесняясь.

Замкнутое лицо брата на мгновение преобразилось. В глазах вспыхнуло тепло.

— Да. Шаннер Мъярг способен на великие дела, Аэри. Великие и ужасные. Он не сказочное сокровище. Принц жесток и опасен. Находясь рядом с ним, ты всегда будешь на острие ножа, Аэри…

Я вскинулась, хотела ответить, но Грэй жестом заставил меня замолчать.

Сумеречные глаза брата потемнели.

— Я бы не хотел для тебя такой судьбы. Я вижу, как ты изменилась, и не знаю — почему. Как будто ты прибавила десяток лет…

Мне достался испытывающий взгляд. Почти так и есть, братец. Почти так…

— Но, — Грэй повернулся ко мне всем корпусом. Его ладонь накрыла мою, сжимая, — я не хочу потерять тебя снова. Я вижу, что рядом с ним ты горишь, а без него — сгораешь. Я видел вас вместе. Я знаю Шаннера, его характер и его силу. Но я впервые увидел, как он улыбается. Ты не видишь в нём монстра. Нет. Ты готова защищать его, неважно, монстр он или нет. Возможно, ему нужен кто-то вроде тебя, Аэри. Не уверен, что тебе нужно моё благословение, но если так — оно у тебя есть. Всё, о чем я прошу — говори со мной. Не оставайся одна со своими мыслями и проблемами…

Сердце сжалось. Тепло, давно забытое, сладкое, беззаботное, как ощущение семьи и детства, потекло по венам.

Я накрыла ладонь брата второй рукой.

Всё звуки исчезли. Сердце гулко, отчаянно забилось