Перелётная Птица - Нора Ольвич

Вокруг воцарилась жуткая тишина.

Обратившись с последними словами к французу, без страха и упрёка смотрела ему в глаза. Непозволительно долго. Старалась увидеть хоть тень раскаяния. Но не видела ничего кроме несгибаемой воли и глаз, смотрящих только на мои губы. Казалось, сам Наполеон застыл предо мной. Хотелось кинжал вонзить в эту широкую грудь. Хотелось сделать ему ещё раз больно.

«- ненавижу, выжил, как же он выжил в Российских снегах»?

- Отчего же, мадемуазель, вы так суровы с тем, кто, восхищаясь, столько слышал о вас?

Его наглость, ходившая по острию кинжала, смело ухмылялась для меня одной. Она была отвратительна! Он прекрасно осознавал, что я не скажу правды в обществе. Не опозорю себя, считаясь с тем, что это коснётся и моей очень красивой и влюблённой в будущего супруга Лизы. Не скажу во всеуслышание о том, что вытворял сей господин в моей спальне! Что сделав предложение когда-то настоящей мадемуазель Эжении, бросил её, как только Наполеон перешёл границу.

- Вы француз, и этим всё сказано! Слишком свежи для меня воспоминания о тех, кто поджог организовал в монастыре, кто стрелял в монахинь под Можайском.

Увидела вдруг встревоженного Игоря Александровича Лопухина в толпе. Он спешил на выручку. За ним тот высокий гусар пытался раздвинуть длинными руками народ. Лиза приложила свою ладонь к моей щеке, смотря ласково. Своим действием, она заморозила мой гнев на самом корню. Я чётко осознала её помощь и желание всё прекратить немедленно.

Вызов! Я бросила вызов всему свету, скандальных, нас перестанут приглашать в общество.

- Прости моя душа, я тебя совсем заморозила. Прости.

После того как девушка резко потеряла вес, она не переносила холод, говоря, что только на коньках ей жарко в зиму.

* * *

Звон бубенцов, колокольное эхо церквей Москвы, наполняли воздух. Холодный снег, кружащийся с ночного неба, легкомысленно обсыпал лицо …

- Говорят, старший наследник графа Игнатьева стреляться предложил адъютанту посла из Франции. Ох, горяч. А как зол он был на собрании у губернатора.

- Игнатьев? Не припомню такого. О каком собрании речь?

Генерал смотрел на меня испытующе.

- Да как же, Евгения! Офицер, что о кадрили тебя просил на балу у князя Голицына. Не представили его нам. Бывалый вояка пошёл на штурм крепости, как только увидел…

Евгенией отец звал меня, когда явно всё уже решил для себя.

- А крепость, где была на балу том?

- Евгения! Так, даже прожжённые кокетки себя не ведут! Нашёл он карандаш твой и спешил, узрев учинённый тобою скандал. Спасать шёл. А ныне вот…

- Что? Вы никак о том гусаре речь ведёте, папенька?

- С визитом он к нам сегодня пожалует в сопровождении жениха сестрицы твоей. Не перечь! Как так в погонах подполковника гусара узреть!

- Час от часу не легче. Не кричите на меня, батюшка, а то пленного итальянца отзову, что взялся портрет матушки писать. Мне ещё говорить с ним сегодня позируя. А меня слабость одолевает, вздохнуть тяжко.

После того бала болели многие.

Княгиня Шаховская слегла с воспалением лёгких, дочь купца из Владимира говорят при смерти. Лизу мы отпаивали чаем, а после парили в бане, моля всех святых о том, чтобы хворь не пробралась в наш дом. Мы вовремя тогда забили тревогу и отбыли восвояси. Я вроде и не болела, но и здоровой себя не чувствовала.

Куталась в шаль, сидя в своём кабинете, вела учёт всему хозяйству. Ноги в толстых носках стыли в жарко натопленной комнате. Снова пропустила тренировку с Сашенькой, посылая к нему гувернёра для занятий. Не могла согреться, не могла признаться самой себе, что опасаюсь выходить на улицу.

- Так стрелялись господа офицеры или нет? Убит француз?

- Как же можно? При исполнении — подданный другой страны. При исполнении! Персона неприкосновенная, о пленных он всё выспрашивал у Демидова. Поговаривал, что многие семьи на его родине готовы выкупить сынов своих.

Мне казалось, что папенька о чём-то не договаривает.

- Выкупить? А кто весной мне земли вспашет, пшеницу и рожь посеет? Целину под сад вскопает? Мне баб крепостных вдовых кормить и детей их. Так дело не пойдёт, не нужно было наших мужиков бросать раненных в горящей Москве! Пусть скажут спасибо, что кормлю их и работу предоставляю. Не продам никого!

Глава 7

Глава 7

Не была я столь состоятельна, как допустим княгиня Шаховская. Не владела имениями в разных губерниях, виллой Сан-Донато в Италии, не путешествовала на своих яхтах по Волге. Но имя моё было на устах в салонах всей Москвы.

Дамы, которые жизни своей не представляли без интриг и разговоров, они взращивали сплетни разного уровня до небывалых размеров, говорили без устали.

Я попытаюсь описать этих матрон: - им немного за тридцать, каждое утро, смотрясь в зеркало, они недовольны тем, что видят в его отражении. Их главным делом всей жизни являются салоны модных магазинов, и салоны таких же светских дам. По долгу «службы» им положено соответствовать обществу, которое они принимают на своих вечерах. Мне ли с ними тягаться?

Все эти мысли я безуспешно старалась остановить во время своей сессии у талантливого итальянца. Я была натурщицей, изображающей свою матушку. Мужчина средних лет, он без устали работал над портретом Елены Фёдоровны. Обещал закончить к июню. Жил на всём готовом в господском доме. Запросы его были скромны. Но только в отношении его самого. А вот для портрета он требовал всего самого лучшего. Портрет в его исполнении, писанный маслом с образа брата моего - Сашеньки был великолепен.

Что и говорить, генерал остался довольным.

Звал итальянец меня барыней и вашей светлостью. Он старательно учил русский язык и многовековую историю того, почему католики и православные произвели раскол в христианской вере. Он что-то решал для себя основательно, зная, что русские никогда не потребуют принять от него православие.

В этот день было всё как обычно, не считая, конечно, известия о том, что граф Антуан, а по-нашему просто Антон Игнатьев и господин Демидов, у нас в гостях собираются вечер коротать.

Дело известное – мужское, холостяцкое. Мне что в этом случае уготовано? Войти скромно, отсидеть послушно две четверти часа, а после с Елизаветой в свои покои засобираться. Папенька у нас Домостроевских взглядов, что и говорить. Да вот только сговорить меня против воли не посмеет никак.

Вот и поговаривает о