Двойной соблазн. Малышка для мажоров - Ольга Дашкова

молодая, нежная, невинная, покорная. Но теперь придется попользоваться ей жестко, а потом выкинуть, как ненужную игрушку, как сломанную куклу. И он еще посмотрит, подберет ли Зорин ее после всего.

– Так с кем ты здесь?

– Я с Юлей, она где-то достала пригласительные, и мы решили пойти.

– А где она сама? – Аркадий огляделся, он терпеть не мог Рязанову, и у них это было взаимно.

– Где-то здесь, отошла в туалет, а я вот сижу, отдыхаю. – Вероника кивнула на нетронутый бокал шампанского, который все это время крутила между пальцами.

Сердце грохотало в груди в такт музыке, было жарко, душно и немного подташнивало, но то, что произошло совсем недавно на танцполе, выбило из колеи. Девушка уже была настроена решительно: не видеть, не думать ни о Максе, ни о Никите, забыть их, потому что они забыли ее.

Но неожиданная встреча вышла очень горячей, даже Юля была удивлена тем, как Никита страстно ее целовал, прижимал к себе. Вероника сопротивлялась вяло, помогла подруга, отдернув ее от парня.

Нет, от Никиты нужно было держаться подальше, от его глаз, горячих рук и поцелуев, от него и от его брата. Чтобы не растекаться талым мороженым рядом с ними и не позволять делать все, что они хотят.

Она должна быть гордой, независимой, сильной, а еще самостоятельной и рассчитывать в этой жизни только на себя и свои силы. Так учила мама, и ради нее Вероника поехала учиться на медика, чтобы спасать жизни, а не быть чьей-то красивой куколкой.

Тогда Никита отвел ее в сторону, начал говорить о том, что скучал, что очень рад видеть. А когда к ним подошел Максим, девушка думала, что совсем потеряет сознание. Рядом с ними она задыхалась от счастья, теряла себя, но в то же время жила. Макс попросил ее подождать час, они скоро освободятся и поговорят о том, что случилось, все объяснят.

Ей нужно было подождать лишь час. Вероника согласилась. Макс нежно поцеловал ее, Никита сжал пальцы, парни ушли, а девушке ничего не оставалось, как снова сесть на край барной стойки.

– Вероника, с тобой все хорошо?

– Да, да, все хорошо, мы уже собирались домой, сейчас Юля придет, и поедем.

– Я могу подвезти, или, может быть, мы с тобой поговорим где-то в тихом месте, здесь слишком шумно.

– Зачем? – Вероника испугалась, даже внутри все сжалось.

– Ты боишься меня? – Аркадий подвинулся ближе. – Разве я когда-нибудь тебя обидел? Разве сделал что-нибудь плохое, Вероника? Я твой друг и желаю только добра тебе.

– Извини, нет, я не боюсь, это все нервы.

Зря она так реагирует на Аркадия. Он на самом деле ничего плохого не делал, и это все действительно нервы из-за встречи с Никитой и Максом, из-за всей этой ситуации с ними.

– Может быть, выпьем – совсем немного, чтобы расслабиться? У тебя шампанское? Я, к сожалению, за рулем, а тебе точно не повредит, ты такая напряженная.

Аркадий перегнулся через стойку бара, потянулся за бутылкой с водой, при этом незаметно кинул в бокал шампанского маленькую таблетку. Она упала на дно, начала красиво пузыриться, но через секунду растворилась.

Девочке точно не помешает расслабиться, чтобы была более сговорчивой, Аркадий не любил кого-то уламывать или ломать. Она сама ему отдастся, ей понравится, будет просить еще, а он все запишет на видео, сохранит в свою частную коллекцию и иногда будет пересматривать.

– Держи, давай за встречу и хороший вечер.

Аркадий вручил в руки девушке бокал, сам открыл бутылку, отсалютовал, сделал большой глоток. Вероника посмотрела на шампанское, от одного его вида становилось нехорошо, но отказать было неудобно.

Девушка поднесла тонкое стекло к губам, Аркадий задержал дыхание, напрягся, но в следующую секунду его чуть не сбили с ног. Он дернулся, бутылка с водой выскользнула из рук, со звоном упала на пол.

– Извини, что так надолго пропала, знакомого встретила. Черт, пить хочу, умираю. Ты не против? – Юля выхватила бокал у Вероники, выпила шампанское залпом, отдала обратно и только тогда обернулась: – Ой, Аркаш, извини, я тебя не заметила.

– Ничего страшного, – проворчал парень, его футболка и джинсы промокли.

Взаимная неприязнь так и чувствовалась между ними. Юля открыто презирала Савельева, видя его гнилую душонку насквозь, и никогда не упускала возможности задеть его.

– Ну, что, ты еще не устала? Домой не хочешь? Слушай, а кто был тот парень, ну, который…

Вероника ущипнула подругу, выпучила глаза, девушка прикусила губу, косясь на Аркадия.

– Вероника, тут такое дело, ты не уедешь домой одна? Я такси вызову.

– Одна?

– Зачем одна? Я отвезу. И не надо вот так на меня смотреть, я не злой дракон и не маньяк.

– Ну, не знаю, не знаю. Вероника?

– Да, конечно, все хорошо, отдыхай.

Юлька убежала так же быстро, как появилась, сверкая коротким блестящим платьем. Вероника посмотрела на время, прошло всего пять минут, а значит, ждать еще долго, и нужно еще как-то избавиться от Аркадия.

– Извини, я отойду в дамскую комнату.

– Хорошо, тебя проводить?

– Нет.

– Может быть, еще шампанского?

– Спасибо, мне достаточно.

Девушка пошла вдоль стены в сторону уборных, хотелось освежиться, тошнота подкатывала все чаще, а по спине стекал холодный пот. Нет, она точно отравилась, только вот непонятно чем, с утра практически ничего не ела. Сделав пару поворотов, Вероника свернула не туда, еще ее толкнула какая-то пьяная девица.

Она пошла по коридору, слева и справа висели черные бархатные шторы с красной бахромой, а за ними слышались голоса и стоны. Вероника остановилась, любопытство взяло верх, она отодвинула край занавеса и увидела, как двое людей страстно целуются.

Стало неловко, она уже хотела уйти, но взгляд остановился на спине мужчины – на рисунках татуировок, которые были набиты на ней.

Это был Максим, его спина и узоры. Вероника помнила их. У Никиты был огромный кит на всю спину, а у Макса – мотоциклист на байке, входящий в крутой поворот.

Он целовал постороннюю девушку, практически полуголую, с длинными темными волосами.

Сердце зашлось в бешеном ритме, в груди закололо. Боль разлилась по телу, стало нечем дышать. Вероника не помнила, как вышла на улицу, как села, опершись о бетонную стену, схватившись за живот, не помнила, как слезы обожгли лицо.. Была лишь боль – острая, яркая, как ее чувства к Максиму.

Тошнота подкатила с новой силой, ее вырвало, а потом чьи-то руки подняли и куда-то понесли.

А потом темнота.

Глава 34

Никита не мог найти брата, вот буквально пять