Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

он смотрел точно в лобовое стекло. – Не выношу несправедливости, – усмехнулся он, но как-то криво, совсем не в его стиле. – Не обманывай, я была твоей помощницей целых две недели. Я видела, как ты добивался для своих клиентов очень большой несправедливости. Серра скосил на меня взгляд – не обвиняющий, как я боялась, а какой-то уважительный даже. Я не думала, что он ответил. Но внезапно его неровная улыбка погасла, взгляд – потух, и Арнау поспешил его спрятать за очередным рассматриванием пейзажа. – Мой отец избивал мою мать, – внезапно прозвучало в тишине салона, и я вздрогнула. Арнау все еще не смотрел на меня, но я видела, как сильно сжалась его рука на руле. – Ты… при тебе? – переформулировала я. Он кивнул. – Она терпела для меня. Закидывалась обезболивающими и терпела. Но однажды не рассчитала дозу и не проснулась. Я сидела, сильнее сжимая пальцы. В моей душе плескалось сразу несколько эмоций: жалость – самая яркая из них, но я понимала, что Арнау никогда ее не примет. У нас тоже далеко не самая образцовая семья, но родители любили друг друга – это видно даже на фотографиях, которые мама бережно хранила в альбомах и фоторамках на стене. Я не помнила, были ли между ней и папой конфликты, но точно не сомневалась, что сеньор Солер никогда и ни на кого не поднимал руку. Я пыталась найти какие-то слова, которые не прозвучали бы как попытка пожалеть, но Арнау заговорил первым. – Я не выношу людей, которые упиваются своей силой за счет доминации над теми, кто заведомо слабее. – Он повернулся ко мне, глядя не как на малолетку и не как на помощницу. Как на равную – в тот момент он смотрел на меня именно так. – С такими возможно говорить только на том языке, который они понимают: на языке силы. Поэтому я доказал тому идиоту, что всегда найдется тот, кто сильнее. Я невольно бросила взгляд на его покрасневшие костяшки, отмечая для себя такую простую, но суровую логику. – Надо обработать, – указала я подбородком. Арнау снова усмехнулся, и теперь это была вполне привычная ему усмешка. – Снова пытаешься затащить меня к себе, Солер? Я робко улыбнулась и пожала плечами. Я просто хотела позаботиться о нем так же, как он сегодня позаботился обо мне, но вряд ли Серра принял бы такое объяснение. – Возьми назавтра выходной, я предупрежу Розу. Вообще-то, выходной у меня был сегодня, о чем я и собиралась напомнить своему старшему начальнику, но он пресек мою попытку сразу же: – Не обсуждается. Отдыхай. Я выдохнула, признавая его права командовать. Да и за платьем все-таки стоило доехать – но на этот раз на такси. – Спасибо, – искренне поблагодарила я и, поддавшись порыву, поцеловала Серра в щеку. – Сегодня ты мой рыцарь. Я уже столько раз назвала его на «ты» сегодня, а он все еще ни разу меня не одернул. Это ведь что-то значило? Арнау медленно повернулся ко мне. Между нашими лицами оставалось совсем немного воздуха, и какая-то часть меня очень хотела уничтожить и его, но другая, рациональная, понимала, как глупо это будет выглядеть в свете недавнего признания. Потерплю еще немного, куда уж мне. – Тебе не нужны рыцари, Мария, – уверенно заявил Арнау. – Ты в состоянии сама за себя постоять. Он был прав – могла и делала. Но он уезжал, а я, поднимаясь в лифте, думала о том, что совсем не против побыть принцессой, которую защищают. Хотя бы один, очень холодный, но очень храбрый рыцарь.

Глава 21. Арнау Серра

Глава 21. Арнау Серра

Я не знал, как оказался на ее странице. Последние два дня меня выкрутили так, что на анализ собственных действий просто не осталось сил. С аварией Марии все было просто: мужик на Порше действительно ее подрезал, да еще и поворачивал без поворотника, что прекрасно было видно на видеорегистраторе, так что вины Солер в случившемся не было. Это легко было доказать и без участия адвоката, но, видя, в каком состоянии была девушка, я даже не сомневался, что на нее и при наличии записи спустили бы всех собак. Ее вид выбил меня из колеи. И дело было не в том, что какой-то урод поднял на Марию руку – я, к сожалению, видел слишком много жертв бытового насилия, чтобы срываться от одного только синяка. Сложилось все: ее горящая щека, слезы, поза эта – детская, когда пытаешься сжаться и стать как можно меньше. Глаза эти кукольные, бездонные. Полные обиды на весь мир и страха. Это, наверное, и добило – выражение ужаса во взгляде той, что всегда смотрела с превосходством. Сильная девочка, которая дерзнула бросить вызов мне! А теперь плакала, потому что другой мудак посмел ее обидеть. Я не успел сообразить, как волна дикой, первобытной ярости взметнулась вверх. Я хотел отомстить и… я отомстил. Глупо было завязывать драку, признаю. У меня было куда больше способов заставить того мужика пожалеть, используя свое положение, чем физическое состояние. Но в тот момент разуму места не было – правили эмоции. И заглушить их смогла только прыгнувшая мне на спину девчонка. Она и не весила ничего – легкая, как пушинка. Зато цеплялась так крепко, как клещ, что не оторвешь. И на какой-то миг захотелось, чтобы она не отрывалась. Быстро выгнал эти глупости из своей головы. Но они, проклятые, оказались на удивление живучими. Как запах ее духов в салоне моей машины – цветочный, с горьковатой нотой, который не выветривался еще два дня. И вот я сидел в своем кабинете, за полночь, и вместо подготовки к делу «Гарсия против муниципалитета» листал ее профиль в соцсети. Не ее основной, полный беззаботных фото с друзьями и учебы, а тот, что она назвала «для вдохновения» – черно-белые эстетичные снимки, цитаты Борхеса, кадры из старых фильмов. Тот самый профиль, что рассказал мне о ней больше, чем все наши разговоры. Именно там я и нашел его – снимок из оперы. Не ее селфи, сделанное моими руками, а ту самую фотографию – ее рука на моем рукаве в полумраке ложи. Без подписи. Просто изображение, загруженное в тот самый вечер. Она сохранила его. Не как трофей, не как доказательство. Она просто… оставила его там. Среди цитат о любви и кадров из «Касабланки». И