Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

получалось. Мстил за каждую свою ошибку, за каждый проигрыш, полученный по ее вине. И особенно – за это поражение, которое я сумел обыграть на своих условиях. Хотя бы раз в нашей с ней необъявленной войне. Шум в коридоре заставил разум включиться, но лишь на половину: дать приказ телу отпустить Солер у меня не получилось, поэтому я просто толкнул ее к двери, одновременно отрезая нас от всего мира. Зачем-то еще и замок провернул, но это уже на уровне бессознательного. Мария улыбалась мне в губы, но продолжала целовать. Бескомпромиссно. И я снова ей подчинялся. Мои руки гуляли по ее телу под тихие заявления здравого смысла, что это – неправильно. Талия, бедра, ягодицы. Я не мог себе отказать в этом – хоть какой-то утешительный приз проигравшему. Хотя проигравшим я себя как раз и не чувствовал. Мария отвечала самозабвенно. Прижималась так, что я чувствовал рельеф ее тела каждой клеточкой своего. Кусала губы. Стягивала волосы, не давая мне ни на минуту забыть, что контроль в этом безумстве вовсе не у меня. В ответ я вжимал ее лопатками в дверное полотно, и все начиналось заново. Губы, волосы, руки. Меня просто выносило с этой девчонки, а ведь я ей, при определенных допущениях, мог годиться в отцы. Но сейчас возраст точно не входил в перечень того, что меня волновало. – Все еще будешь говорить, что тебя не интересуют малолетки? – ее шепот был горячим и влажным, он обжигал мою кожу. Я оторвался от сладких губ Марии, чтобы перевести дух. Мои руки все еще цеплялись за ее талию, прижимая к двери. – Ведешь ты себя точно не как малолетка. – Я провел большим пальцем по ее распухшей нижней губе, наблюдая, как сужаются ее зрачки. – А как вполне взрослая женщина. Очень опасная женщина. – Опасная? – Солер выгнула бровь. В ее глазах помимо удовлетворения плясали еще и чертята. – Или просто знающая, чего хочет? – И то, и другое, – признал я, снова приближаясь к ее лицу, но на этот раз остановившись в сантиметре от желанного. Ее губы – чертов магнит. Я не мог от них оторваться. – И это делает тебя абсолютно невыносимой. – Тогда оттолкни меня, – бросила она вызов, и ее руки снова вцепились в мои волосы. Я не оттолкнул. Вместо этого я уничтожил оставшееся расстояние, и поцелуй снова поглотил нас. На этот раз в нем было меньше ярости и больше чего-то другого – темного, сладкого, запретного. Это было падение, и я уже не пытался найти опору. Воздержание явно не пошло мне на пользу. Мои пальцы шарили по спине Марии. Ее – спустились мне на грудь, пробираясь под пиджак. От каждого ее движения вниз тянулась настоящая огненная дорожка, обращая пеплом всю мою выдержку. Студентка? Стажерка? Сестра друга? Сейчас в моих руках была просто соблазнительная девушка, которую я хотел. Без полумер. Молния на платье словно сама прыгнула мне в руки. И в тот же момент я почувствовал давление на своих плечах. – Спасибо, сеньор Серра, но от переизбытка сладкого портится фигура. Мария нежно, но настойчиво отстранила меня от себя, облизывая при этом губы. Ее мелькнувший язык на мгновение выбил все разумные мысли из головы, и мне потребовалось время, чтобы осознать смысл сказанных слов. – По-моему, я достаточно изучил твою фигуру, чтобы с уверенностью заявить, что на ней нет ни одного лишнего сантиметра, – прорычал я, пытаясь снова притянуть ее к себе. Но для столь хрупкой сеньориты Солер оказалась удивительно сильной: она легко преодолела мой порыв и ушла в сторону, выскальзывая из моих объятий. – О, это? – Мария сделала шаг назад, и ее пальцы ловко застегнули молнию, опущенную мной не больше чем на пару сантиметров. Движение было таким же быстрым и точным, как ее юридические аргументы на семинарах. – Это была лишь демонстрация товара. Акт первый, если угодно. Я застыл, пытаясь перевести дух. Мои руки сжались в кулаки от фрустрации. Она снова играла. Все это – ее страстный ответ, ее участие в поцелуе – было частью спектакля. – Ты издеваешься? – уже мои слова прозвучали как шипение. – Я считаю это поучительным, – парировала она, отзеркалив мою же фразу с убийственной улыбкой. – Ты хотел преподать мне урок о важности конкретики в договорах? Превосходно. А я только что продемонстрировала тебе, что происходит, когда одна из сторон вносит преждевременные поправки, не дождавшись полного исполнения обязательств. Она поправила платье, снова став самой безупречной студенткой, будто между нами и не было этой ураганной страсти. Только ее распухшие губы и взъерошенные волосы выдавали истину. – И о каких же обязательствах речь? – поинтересовался я, пытаясь справиться с раздражением. Меня, конечно, отшивали девушки – давно, правда, это было. Но не в таких моментах. И не такими словами. Поэтому нереализованное желание сейчас било не только по яйцам, но и по голове. Солер запустила пальцы в волосы, взбивая прическу. Я невольно залип на то, как ее локоны пружинили по плечам. – Стандартных, – ответила она просто, возвращаясь ко мне. Ладошки Марии снова легли мне на грудь, расправляя заломы на рубашке, оставленные ее же пальцами. – Быстрый секс на столе в кабинете – не предел моих мечтаний, Арнау. Мои планы на тебя гораздо, гораздо шире. Она одернула мой пиджак, пригладила плечи, поправила галстук – и все это с таким видом, будто делала это всегда. И я принимал ее действия с тем же ощущением. – Уточни, насколько широки твои планы? Мне казалось, все было гораздо прозаичнее. Она хотела меня – и я собирался ей это дать. Поцелуи, секс – разве не в этом была вся суть? Но когда Мария подняла на меня свои штормовые глаза, моя злость мигом притихла. – Я хочу, чтобы ты в меня влюбился. В опустившейся тишине я услышал свое сердцебиение – частое, гулкое, немного прерывистое. То, о чем говорила Солер, не укладывалось в голове, потому что в ней просто не было такого определения, как «влюбленность». Я усмехнулся – скорее, от шока, чем от веселья. – Ты смотришь слишком много романтических фильмов, Мария. Влюбленность – химическая реакция. Гормональный всплеск, не более того. Он проходит быстрее, чем люди успевают его осознать. – А ты слишком много анализируешь, – парировала она, не моргнув глазом. – Я не про гормоны. Я про то, чтобы ты смотрел