Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

влюбленность? Закономерно для мужчины, которого я выбрала на роль своего будущего мужа и отца моим детям, нет? Когда я впервые увидела его в доме Диего, эта мысль пробила меня, как стрела: из него получится идеальная пара. Он стоял на террасе, такой красивый в лучах летнего барселонского солнца. Упирался локтями в перила, хмурил брови, уткнувшись взглядом в телефон. Сосредоточенный, серьезный, уверенный в себе мужчина. Его черные вихры на макушке колыхались под легким ветерком, и я подумала: как хорошо, что чернявый, как я – точно не будем спорить, какой цвет волос унаследуют дети. Не то, чтобы я о них сейчас задумывалась (боже, мне двадцать один, я сама еще ребенок!), но строить планы на будущее – это дико приятно, особенно когда в них есть такой партнер, как Арнау Серра. Он сочетал в себе сразу все, что я искала в мужчинах: внешность, харизму, статус, положение, достаток. Убрать бы еще цинизм! Но это как легкая горчинка в кофейном десерте: тоже бывает к месту. Тем более, брешь в этой защите я уже пробила. Арнау Серра меня поцеловал! И явно не собирался этим ограничиваться, равно как и я не планировала его останавливать. Только мне нужна безоговорочная победа, а не быстрое удовлетворение потребностей. Нет, я готова пострадать, лишь бы заполучить себе Серра навсегда. Вот и страдала прямо сейчас, сидя в платье от Валентино посреди шумящего ресторана. Одна. Ради столика здесь сегодня мне пришлось пообещать владельцу четыре рекламных поста и один хвалебный отзыв, который я уже написала под бокал приятного красного вина. Арнау опаздывал больше чем на полчаса. На меня уже поглядывали с жалостью. Держать лицо удавалось с трудом. Внутри плескалась злость вперемешку с разочарованием, а еще упрямое непонимание. Как же так? Я все сделала правильно! Завлекла, заинтересовала, не дала самого главного. Да у меня чертов день рождения! Уже только ради этого Серра должен был придержать свой сволочизм и приехать хотя бы из вежливости. Ради него я отменила праздничные посиделки с семьей – перенесла их на выходные. А он… Уже не такое вкусное вино не справлялось с заливанием горечи. Нужно было заказать себе что-нибудь поесть, хотя бы салат, чтобы не уходить просто так. Но я все сидела, листала фотографии в телефоне, держала в другой руке бокал и ждала… не знаю, чего ждала. Точно не Серра. Просветления, может? Просветление не появлялось. Зато спустя еще минут десять появился он – Его Темнейшество собственной персоной. И не только потому, что голова у него черная – а потому что своей фигурой Серра загородил весь свет. – Это такое наказание? – медленно подняв на него взгляд, поинтересовалась я, стараясь не коситься в сторону букета, который держал Арнау. Бокал с вином был аккуратно отставлен на край стола, а не опустошен в лицо опоздавшему гаду. Он был в том же костюме, с тем же рабочим выражением лица. Не запыхавшийся, не взволнованный, не извиняющийся. Совершенно типичный Арнау Серра, отрешенный и капельку надменный. – Это авария в туннеле Тринитат, – ровно сообщил сеньор Серра. – Или ты ждешь, что я буду извиняться за то, в чем совершенно точно не виноват? Радовало, что аварию устроил не он. Печалило, что Арнау не понимал, как вымотали меня эти сорок шесть минут одиночества. – Я уже ничего от тебя не жду, Арнау, – выдохнула я, поднимаясь с места и подхватывая сумку и телефон. Это не демонстрация уязвленного самолюбия – хотя оно было задето, и еще как. Это признание его победы. Хотел или не хотел Серра опаздывать, а свой урок он преподал: я для него лишь девчонка, чувства которой не имеют никакого значения. «Авария в туннеле Тринитат». Уверенна, он был рад, когда застрял в пробке. – Мария. Его рука легла на мою талию, не давая ни отстраниться, ни шагнуть дальше. Этакий хозяйский жест, вызвавший кучу мурашек от места прикосновения по всему моему телу. Я замерла, хоть и не планировала поддаваться. Просто уйти оказалось выше моих сил. – Даже не развернешь свой подарок? Арнау одними глазами указал на букет: чудесную композицию из белых лилий и красных роз, посреди которой была спрятана маленькая, перевязанная ленточкой коробочка. Надо было отвернуться и уйти, чтобы Серра понял: я не терплю пренебрежения. Но руки уже откладывали обратно на стол телефон и клатч и тянулись к заветному презенту. Под шелковой лентой прятался логотип. Tiffany Co. Господи, я обожаю Тиффани! Откуда он узнал? Глупый вопрос, ведь он видел мой профиль «не для всех». Пришлось закусить губу в предвкушении, но, когда крышка поддалась с легким щелчком, все, на что меня хватило, это восторженный «Ах!». На темно-сером бархате лежала подвеска в виде тонкого ключа. Изящный, украшенный россыпью камней, с дизайном под старину. Fleur de Lis, я его знала – изображение такого было на той самой странице для избранных – только в серебре. Арнау же подарил мне вариант из розового золота. – Надеюсь, это ключ от твоего сердца? – с придыханием поинтересовалась я, осторожно проводя пальцем по звеньям тонкой цепочки. Сам ключ я трогать не рискнула – никак не могла поверить, что он мне не привиделся. – Нет, – с ухмылкой снизил планку моих ожиданий Серра. – Скорее, от твоего собственного темперамента. Может, хоть он сможет удержать тебя на месте – хотя бы на пару минут. Я подняла на него глаза: Арнау уже избавился от букета, и теперь расторопный официант ставил на наш столик вазу. Но это – лишь декорации. Главное – это мужские глаза, смотрящие на меня с легким снисхождением и интересом – тем самым интересом, который вполне можно трансформировать во что-то другое. – Спасибо, – искренне поблагодарила я и робко улыбнулась. Принимать подарки – то, что я умела делать, но ни один из тех, что были раньше, не мог сравниться с умело подобранным презентом от нужного мужчины. – Очень красиво. Поможешь надеть? Я протянула ему коробочку. Арнау едва не закатил глаза, но покорно ее принял. Я повернулась и приподняла волосы – мужские пальцы бережно застегнули цепочку на моей шее, почти не дотронувшись. Разочарование заново взметнулось в груди, но именно в этот момент я ощутила, как большим пальцем Серра провел по моей коже чуть ниже застежки. От плеча до плеча, словно проводя соединительную линию. Мурашки удержать снова не удалось. – Теперь мы можем поужинать? – склонившись к моему уху, поинтересовался Арнау. – Или