Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

я тоже кое в чем признаюсь, – выдохнула я и склонилась вперед, практически навалившись на стол. Поманила Арнау пальчиком. Он нехотя приблизился, и я пожалела, что столешница настолько широкая, что при всем желании мне не дотянуться до него для поцелуя. Поэтому пришлось ограничиться лишь пониженными интонациями. – Я безумно боюсь, что у нас с тобой ничего не получится. Потому что это настоящее, Арнау. Кончиками своих пальцев я дотронулась до его, ощущая, как мурашки от прикосновения – резкие, как удар током, – пробираются выше по руке – и моей, и его. Я проследила за ними до рукава пиджака и вновь посмотрела на Серра. – И тоже не уверена, что после тебя захочу хоть что-то спасать. Он молчал. Смотрел на меня глубоким, пристальным взглядом, который я никак не могла прочитать. В нем не было страха. Не было разочарования или попытки продавить. Усмешки тоже не было, как не было и – увы – признания. Только темная, ореховая глубина с зеленой каемкой, в которой я не должна была, но почему-то тонула. Я никогда еще ни с кем не была так откровенна. Это было… очень волнительно, но я старалась держать лицо. Быть слабой рядом с кем-то – не то, к чему я привыкла, но если с кем-то и начинать, то рядом с тем, кто останется со мной на всю оставшуюся жизнь. – Удивительно, – наконец-то произнес Серра. Его рука, лежавшая рядом с моей, подалась вперед, захватывая в нежный плен мои пальцы. – Непробиваемая Мария Солер тоже чего-то боится. Я несмело улыбнулась. Тепло от его прикосновения разливалось по всему телу, но куда сильнее грело его проникновенное «непробиваемая». – Если расскажешь кому-то, мне придется тебя убить, – предупредила я, чуть сильнее сжимая пальцы. – Оставлю это своим маленьким грязным секретом, – усмехнулся Арнау. – Только это? – уточнила я. Он взял паузу на один вдох, и все-таки сдался: – Только это. Я не смогла сдержать широкую, сияющую улыбку, которую так долго пыталась скрыть. – Значит, договор заключен? – прошептала я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. – Договор признан недействительным, – поправил Арнау, но в его глазах не было ни капли сожаления. Еще одна моя маленькая победа. – Но мы можем заключить новый, если прямо сейчас уйдем отсюда. – Уйдем? – переспросила я, чувствуя, как дыхание сбивается, а внутри все сжимается в предвкушении. – Неужели я успела наскучить вам, сеньор Серра? – Не думаю, что это вообще возможно, сеньорита Солер. Он не отводил взгляда, и в нем больше не было той холодной отстраненности, что всегда стояла между нами, как щит. Теперь там горело что-то другое – тихое, опасное, настоящее. Мир вокруг будто выцвел: шум посуды, шорох разговоров, даже свет стал мягче, превратившись в золотистую дымку. Остались только мы – и жар его руки на моей. – Мне кажется, или вы бросаете мне вызов, сеньор Серра? – Вы же любите бросать вызов тем, кто считает себя непоколебимым, сеньорита Солер, – Арнау припомнил мне фразу, которую я произнесла когда-то в его машине. – В эту игру вполне могут играть двое. – Не боитесь проиграть? Серра улыбнулся. Самоуверенно, настолько соблазнительно, что все, о чем я могла думать – так это о количестве минут, которые нам потребуются, чтобы добраться до моей квартиры. – Сегодня я планирую выиграть, сеньорита Солер. И я, сеньор Серра. И я.

Глава 26. Мария Солер

Глава 26. Мария Солер

В этот раз Арнау даже не пришлось искать место, чтобы припарковаться: очень удачно свободным было одно точно у моего подъезда. Серра не заглушил двигатель, не попросил ни о чем – вообще промолчал. Только перевел на меня взгляд – ровный. Будто на самом деле ничего не ждал. А я ждала. Смотрела в его темные от полумрака глаза и ждала хоть какого-то намека на то, что все это – взаправду. Что я не придумала себе наш поцелуй, наш вечер. Что запах роз и лилий с заднего сидения мне не чудился. Тишина в салоне была густой, звенящей, нарушаемой лишь ровным, почти неслышным гулом мотора. Арнау изучал меня. Не как объект желания, а как сложную дилемму, которую необходимо решить. И в этой паузе таилось что-то более интимное, чем любая поспешная ласка. Он давал мне – и себе – возможность передумать. Сделать шаг назад. Это был последний шлюз перед точкой невозврата. – Какова вероятность, что если я позову тебя на чашечку утреннего кофе, назавтра ты сделаешь вид, что ничего не было? Слова повисли в воздухе, хрупкие и беззащитные. Я выставила напоказ свой главный страх – быть для него всего лишь случайной ошибкой, ночным приключением, которое стыдливо замалчивается с рассветом. Арнау не ответил сразу. Он медленно, почти с наслаждением, протянул паузу, давая мне прочувствовать каждый мучительный момент неизвестности. Его пальцы все так же лежали на руле, но взгляд… его взгляд изменился. Из отстраненно-аналитического он стал тяжелым, пристальным, полным той самой опасной искренности, которая заставляла мое сердце биться чаще. – Нулевая, – наконец произнес он, и его низкий голос, казалось, вибрировал в самой ткани тишины. – Но, если ты меня не позовешь, мне самому придется увезти тебя куда-нибудь, откуда не возвращаются. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Мои ответили ему тем же. – Вы мне угрожаете, сеньор Серра? – Обрисовываю вам перспективы, сеньорита Солер. – Значит, мне придется похитить вас до того, как вы похитите меня. Его рука легла на рычаг коробки передач, чтобы заглушить двигатель. Тишина, обрушившаяся в салон, была оглушительной, но в то же время невероятно притягательной. Как и мужчина, сидевший так близко ко мне. – Поможешь мне донести букет? – Разумеется. Арнау вышел из БМВ первым – я покорно дождалась, когда он обойдет автомобиль и распахнет мне дверцу, протягивая руку. Он уже не в первый раз меня так касался – и в ресторане, и когда провожал меня до машины – но я вздрагивала, как впервые, и покрывалась мурашками. Он забрал мои цветы с заднего сидения, пока я доставала ключи из сумки. Догнал меня через два шага, чтобы открыть еще и подъездную дверь. Я чувствовала себя настоящей принцессой. Принцессой, получивший самый желанный подарок на свой день рождения. В лифт я вошла первой. Арану – следом, уверенно нажимая кнопку нужного этажа. Запомнил – эта мысль