Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

мне нечем хотя бы потому, что до этого времени у меня тоже не было ни одной встречи. – В одиннадцать у тебя пара у меня. Она улыбнулась так, как умела улыбаться только Мария Солер: с хитрецой и превосходством одновременно. – Тогда можете опросить меня первой, профессор, – промурлыкала она, склоняясь ниже. – В качестве исключения. В качестве исключения я мог ее только выпороть за такие разговоры, потому что Арнау Серра – не тот преподаватель, который продается за красивое или даже очень красивое тело. Но я соврал бы, сказав, что ее мурчащее «профессор» меня на заводило. Я резко подался вверх, укладывая Солер на лопатки. Вот такая – растрепанная, с приоткрытым ротиком и бесовщиной в глазах, подо мной – она нравилась мне даже больше. – Даже не думай, что сможешь сдать мне экзамен через постель, – совершенно серьезно предупредил я ее. – Я и не собиралась, – с теми же интонациями ответила она, и я сразу же поверил. Вот так, просто, без задних мыслей. Взял и поверил. – Буду затаскивать тебя в постель просто так. Да. На такие условия я был согласен. Все повторилось снова – так же ярко, так же чувственно, как и вчера. Ее руки, ее кожа, ее запах. Стоны, которые сносили мне крышу. Поцелуи, лишающие воли. Тихое «Арнау», запускающее мурашки. Мария была такой… податливой в моих руках, что я никак не узнавал в ней ту пробивную сеньориту, которая, глядя мне в глаза, заявляла, что бросает вызов. Не видел в ней и маленькую, избалованную девчонку. Только девушку, доверчивую, открытую. Честную. И ее честность снова разносила меня в труху. Я не понимал, что мне делать с этой искренней малышкой, доверявшей мне свои страхи. Не знал с того самого момента, как она сказала мне «я боюсь, что у нас не получится». Но совершенно точно не хотел ее отпускать. В моем мире очень мало честности. Клиенты врут мне, я вру клиентам. Потом мы переносим эту ложь в суд и выигрываем дела, а после начинаем по новой. Я относился к этому спокойно. Привык, наверное. И поэтому обратное поведение сбивало меня с толку. Или просто дело в Марии? – Хочешь кофе? Она ластилась, как довольная кошка, потирала кончиком своего носа мой и выглядела такой счастливой, что невольно я испытывал чувство невероятного удовлетворения от того, что именно я делал ее такой. Не воинственной, облаченной в броню и доспехи. А нежной и… да, черт бы ее побрал: маленькой. – Хочу. Она выскользнула из моих объятий, ничуть не стесняясь своей наготы. Или специально провоцируя меня? Ее тело идеально – но это я знал задолго до того, как раздел Марию. Потому что да, я видел фотографии на ее странице. Там было на что посмотреть. Но этот ракурс нравился мне больше. Особенно когда Солер наклонялась, подхватывая одежду с пола. – Это моя рубашка, – сообщил ей очевидное. – Тебе жалко? Она обернулась, прижимая к груди несчастную тряпку. Точнее, очень даже «счастную» – я бы и сам не отказался прижаться к обозначенной части тела. – Если прольешь на нее кофе, мне придется вести лекцию полуголым, потому что заехать домой и переодеться я не успею. Она закатила глаза и пошла дальше, лишь у двери бросив мне: – Я собиралась ее погладить, пока ты будешь в душе. Полотенца в верхнем ящике комода, Красавчик. Невозможная девчонка. Но почему я тогда улыбался? К кофе мне подали сэндвичи с творожным сыром и красной рыбой. Рубашка, как и было обещано, идеально выглаженной висела на спинке стула у кухонного островка. Мария, собрав волосы в неровный пучок, в коротком халатике пританцовывала в такт льющейся из колонки тихой мелодии какой-то популярной композиции. – Завтрак, – улыбнулась она, заметив меня, и указала чайной ложкой на стол. А после эту самую ложку облизнула, снова отправляя мои мысли куда-то не туда. – И, раз уж ты освободил ванну, я – в душ! Она приблизилась, положила ладошку мне на плечо, привстала на носочки и поцеловала в щеку – словно делала так уже миллион раз. И ушла, оставляя вокруг четкое ощущение ее присутствия и цветочный аромат. На столе меня ждал любимый капучино с пенкой, украшенной сердечком. Я не впервые завтракал в чужой квартире. Не впервые – после секса с красивой женщиной. Но, пожалуй, впервые я не чувствовал себя здесь… неуместным. Словно все, что происходило со мной и Марией – это естественно. Солер вернулась через сорок минут – одетая в джинсы и облегающий свитер, с макияжем и идеальной прической. Снова прошла мимо, снова остановилась, чтобы чмокнуть меня в щеку. И только после переключилась на свой давно остывший недопитый кофе. – Что? – поинтересовалась она, поймав мой задумчивый взгляд. – Ты постоянно меня касаешься. – Тебе не нравится? В том и дело, что мне, кажется, нравилось. Но вопрос был не в этом. Я знал, как быстро у людей приживаются плохие привычки. Не хотелось бы, чтобы они мне мешали. – Я уже говорил тебе, что мне не нравятся проявления чувств на публике. – А ты видишь здесь публику? – Солер наигранно заозиралась, вынуждая меня шумно выдыхать. Но еще до того, как я успел подумать, что те самые сложности, которых я боялся, уже начинали проявляться, она вдруг перестала паясничать и произнесла совершенно серьезно: – Я помню твои правила, Арнау. И вешаться тебе на шею при каждом удобном случае я не буду. Но черта с два ты заставишь меня стесняться своих эмоций, когда мы наедине. – Этого в моих правилах не было, – напомнил я. Помнится, вчера эта невыносимая девчонка заставила меня отказаться вообще ото всех правил, которые я пытался ей предложить. – Тогда не смотри на меня так, будто решаешь, выпороть меня или засудить. Я невольно улыбнулся. – Засудить тебя я не хочу, Мария. А от всего остального я бы не отказался. В университет мы поехали вместе, хотя Солер попыталась убедить меня, что не против поехать на такси. А то я не видел ее глаз в этот момент! Поехать она, может, и поехала бы. Но потом за это «такси» мне был пришлось вымаливать прощение целую неделю. Я же вообще не хотел ничего вымаливать. И то, что я уже заранее об этом задумывался, немного напрягало. Несмотря на все мои опасения, на людях Мария вела себя образцово-показательно. Никаких щенячьих взглядов в