Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

Глава 28. Арнау Серра

Глава 28. Арнау Серра

Невыносимая Мария Солер оказалась… идеальной девушкой. Несмотря на все мои опасения, она никак не демонстрировала наши отношения. В университете – подчеркнутая вежливость. В офисе мы почти не пересекались, а даже если такое и случалось, все, чего я удостаивался – это нежная улыбка, мимолетное прикосновение к рукаву или парочка сообщений на телефон. Моя жизнь, за сохранность которой я так боялся, словно и не изменилась. Только вечера я теперь проводил не один. За первую неделю я ночевал у себя лишь однажды – в тот вечер, когда оставил Марию на диване. Она никак не прокомментировала мое бегство, лишь спросила на следующий день заказывать ей еду на одного или двоих. Я только что выиграл очередное дело, получил запредельный гонорар, у меня отменилась встреча… и я приехал. Назавтра мы столкнулись на выходе из Торре Мафре, и дальнейший путь был предопределен заранее. Потом… уже не помню. Я просто обнаруживал себя или во дворе дома Солер, или в лифте, или достающим ключ из кармана. Теперь у меня была целая связка: от входной двери, от подъездной, от потового ящика. Когда они появились? Ума не приложу. Просто однажды утром я нашел в кармане кругляш с брелоком в виде черного сердца. Иронию я оценил. Отказываться не стал. Да и вообще мне не на что было жаловаться: вечером меня всегда ждал ужин, красивая девушка и страстная ночь, плавно перетекающая в нежное утро. Я даже не заметил, как втянулся. Единственное, что напрягало – это необходимость таскаться в другой конец города за свежей одеждой. Но даже на это Солер невозмутимо пожала плечами однажды утром и уверенно заявила: – Просто перевези часть ко мне, и проблема решена. Пару вешалок в шкафу я тебе выделю. Вот тогда я и подумал, что наши отношения – это нечто большее, чем просто «совместный вечер». Это уже почти что… совместная жизнь? Но если меня это словосочетание заставляло замирать на чужой кухне с поднесенным ко рту кофе, то Мария воспринимала все как данность. Для нее все шло своим чередом – так, как она и задумывала. – Я… подумаю, – произнес тогда я, понимая, что подумать действительно есть над чем. Например, о том, как быстро одной девчонке удалось стать неотъемлемой частью моей реальности. В тот день в офисе я появился настолько задумчивым, что даже вездесущая Паула предпочла промолчать. Окинула меня своим рентгеновским взглядом, оценила и вновь уткнулась в монитор, ограничившись приветствием. За весь день – ни одного подкола, ни одного острого замечания, даже намека – чистый профессионализм и какая-то отстраненность. – Можно дать совет, босс? – уже перед самым уходом, когда Паула зашла попрощаться, поинтересовалась она. – Ну слава богу! – воскликнул я с наигранным облегчением, откладывая ручку. – А я уже начал переживать, что ты перестала совать свой нос в мою личную жизнь! – Не стоит так драматизировать, – Паула склонила голову, но в уголках ее губ играла привычная усмешка. – Мой нос интересуется лишь тем, что влияет на рабочую атмосферу. А ваше лицо последние дни – это чистой воды угроза производительности. – Мое лицо? – я провел ладонью по подбородку, будто пытаясь нащупать причину такой оценки. – Оно стало… мягче. Вы перестали выглядеть как циник, которого вот-вот засудят за сарказм. Это сбивает коллег с толку. Они ждут вашего фирменного яда, а вы раздаете кивки и рассеянные улыбки. Пугающе. Она, конечно, издевалась, но я все равно фыркнул, откидываясь на спинку кресла. Вот оно что. Я стал менее ядовит. Менее предсказуем. И это беспокоило мою команду куда больше, чем мой привычный ежедневный разнос. – Может, им просто стоит работать лучше, тогда и поводов для яда не будет, – парировал я, но без привычной колкости. Звучало это почти как шутка. Паула внимательно посмотрела на меня, и ее взгляд стал серьезнее. – Совет простой, босс. Не думайте слишком много. Вы мастер аналитики и поиска подвоха в каждом слове. Но некоторые вещи созданы не для анализа. Их нужно просто… принимать. Как аксиому. – Аксиому? – я поднял бровь. – В моей профессии аксиом не существует. Любая истина может быть оспорена при наличии веских улик. – Вот видите, – она покачала головой, словно жалея нерадивого ученика. – Вы уже ищете лазейки. Перестаньте. Иногда все проще, чем кажется. Вам хорошо. С ней. Это видно невооруженным глазом. Так зачем усложнять? Она произнесла это с такой простой, неприкрытой прямотой, что у меня не нашлось возражений. Не было готовых параграфов, статей и юридических уловок, чтобы оспорить этот факт. Мне было хорошо. Это была правда, против которой мой цинизм оказался бессилен. – Боюсь, это не входит в список моих профессиональных навыков, – сухо ответил я, глядя на папку с недописанным иском. – Принимать вещи без доказательств. – Тогда воспринимайте это как новый кейс, – не сдавалась Паула. – С уликами, которые не врут. Кофе, который вы пьете, стал вкуснее, хотя это все тот же ужасный кофе, что готовлю я. Вы перестали ворчать на пробки, хотя они никуда не делись. А еще, – она указала пальцем на мою грудь, будто бы прямо в карман, где лежал тот самый ключ, – вы перестали забывать ключи от дома. Потому что они вам больше не нужны. Она повернулась и направилась к выходу, бросив на прощание: – А насчет вешалок… Скажите ей «да». Иногда самый рискованный ход – это капитуляция. Проверено на личном опыте. Дверь закрылась, оставив меня в тишине кабинета. Я сидел, глядя на фасад отеля «Артс», и в голове крутилась одна навязчивая мысль. Не о том, откуда Паула знала о нашем с Солер утреннем разговоре. Не о ее словах на счет изменения в моем характере. Капитуляция. То самое слово, которое Мария бросила мне в лицо в день ее рождения. Она была права. Тогда и сейчас. Я достал телефон. На экране застыло последнее сообщение от Марии – фото двух тарелок с пастой и подпись: «Готовлю на двоих. На всякий случай». Мои пальцы сами набрали ответ. Без анализа. Без поиска скрытых смыслов. Просто факт. «Не нужно. Этот ужин за мной. Возьми с собой все, что нужно – сегодня ты ночуешь у меня». Пора было переступить этот барьер и посмотреть на Марию Солер