Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

бросать мне вызов. Перестала смотреть на меня тем взглядом, который говорил: «Я тебя раскусила, и я тебя добьюсь». Теперь в ее глазах была лишь тихая, почти болезненная нежность и… принятие. Как будто она смирилась. Смирилась с моей «неспособностью» любить, как она это назвала. И самое ужасное было в том, что я начал скучать по тому прошлому, где между нами еще ничего не было. Я ловил себя на том, что провоцирую Солер на спор, завожу разговоры на грани фола, лишь бы снова увидеть в ее глазах тот самый огонь. Но она лишь спокойно улыбалась и уходила от конфронтации, как опытный дипломат. Эта ее новая, зрелая, невыносимо терпеливая версия была… скучна. И это откровение разрывало меня на части. Потому что «скучно» было единственным словом, которое я мог подобрать. Эта новая Мария – правильная, удобная, предсказуемая – была невыносима. Она напоминала мне дорогую, безупречную куклу, которую поставили на полку для красоты. Все на месте, все идеально, но внутри – пустота. Мне было плевать на ее «тактики» и «капитуляции». Я просто не узнавал ту девчонку, что бросала мне вызов с первой лекции. Ту, в чьих глазах плескалась буря, а на губах играла дерзкая усмешка. Ту, что заставляла мое сердце биться чаще не от страсти, а от ярости и азарта. А эта… эта версия была серой. Безжизненной. Как будто кто-то выключил внутри нее свет. И самое ужасное – я скучал по тому свету. По той живой, неидеальной, неукротимой Марии, что сводила меня с ума. Ту я не хотел отпускать. А эту… эту я, кажется, даже не хотел видеть. Именно поэтому предложение Паулы стало глотком воздуха. Поездка – это встряска. Это выдернуть Марию из ее новой роли «идеальной девушки» и посмотреть, не спряталась ли там, внутри, та самая, настоящая. – Хорошо, – резко выдохнул я, глядя в окно своего кабинета. – Купи билеты на ближайший рейс. И забронируй номер в отеле. – Один? – Один. Я сказал это в надежде. В надежде снова увидеть ее. Бунтарку. Интриганку. Манипуляторшу. Чертов ураган, а не тихий унылый ветерок. – Я забираю у тебя Солер, – объявил я Розе через пять минут, войдя в ее кабинет. – С чего бы мне отдавать тебе моего лучшего стажера? – подозрительно протянула Монтойя, не отрываясь от бумаг. – С того, что Пауле запретили летать, а мне через несколько часов нужно быть в Париже. – Что, опять Арман шалит? – догадалась моя заклятая подружка. Я недовольно поморщился. – Ладно. Но верни мне Марию к понедельнику. Мне нужно проверить чертову кипу договоров, а у нее это получается лучше остальных. Невольно я ощутил внутри прилив гордости. Добиться похвалы от такой стервы как Роза – это дорогого стоило, и то, что она так отзывалась о моей Марии, поднимало и мою самооценку. Моей. Слово прозвучало в голове с пугающей естественностью. Я застал ее в архиве, заваленную теми самыми договорами. Она сидела, склонившись над бумагами, и что-то помечала на полях. Кончик языка виднелся между губ – детская, сосредоточенная привычка, которая почему-то заставляла что-то сжиматься у меня внутри. – Собирай вещи, – сказал я, останавливаясь в дверях. – Через три часа у нас рейс в Париж. Солер вздрогнула и подняла на меня глаза. Не удивилась. Не обрадовалась. Просто посмотрела. Все тем же ровным, спокойным взглядом, за который я уже начал ненавидеть ее новую версию. – Надолго? – вежливо поинтересовалась она. – На выходные. Паула не может лететь по медицинским показаниям. Ты ее замена. – Поняла. – Она аккуратно отложила ручку. – Мне нужно закончить с этими договорами для сеньоры Монтойи. – Брось, – я не сдержал раздражения. Ее покорность действовала мне на нервы. – Роза уже в курсе. Что тебе действительно нужно, так это собрать вещи. Сейчас. Она медленно встала, поправила юбку. Все те же плавные, выверенные движения. Ни тени того хаоса, что был в ней раньше. – Хорошо. Я буду готова через час. Она пошла к выходу, и я не выдержал. Рука сама потянулась и схватила ее за локоть, заставив остановиться. Мария обернулась, бровь вопросительно поползла вверх. Ни страха, ни вызова. Просто вопрос. – Что с тобой? – вырвалось у меня, голос прозвучал хрипло – совсем не так, как я хотел. – Со мной? – она искренне не поняла. – Ты стала… другой. – Я не мог подобрать слов, не желая признаваться даже самому себе, что скучаю по ее дерзости. На лице моей девушке на мгновение мелькнуло что-то – усталое, горькое. Но лишь на мгновение. – Я просто следую твоим правилам, Арнау, – тихо сказала она. – Ты же сам сказал – никаких сцен, никаких требований, никаких глупостей. Я стараюсь. Она высвободила руку и вышла из архива, оставив меня одного с гулкой, неприятной тишиной. Черт. Она была права. Она в точности исполняла все, о чем я ее просил. Стала той самой «удобной» версией себя. И теперь эта ее идеальность душила меня сильнее, чем все ее попытки играть со мной. – А если я не хочу больше играть, Арнау? Что тогда? Я думал, это просто слова. И не против был отказаться от игры и просто быть рядом. Но Марии этого было недостаточно. А то, чего она хотела на самом деле, дать ей я не мог. В этом и была разница между нами: ей двадцать один, и она хочет любви. А мне тридцать восемь, и я хочу спокойствия. Хотел спокойствия. А сейчас тонул в нем и готов был завыть от тоски. Через час я забрал Солер на такси из ее дома. Она спустилась с небольшой сумкой, в строгом брючном костюме. Красивая до невозможности. И холодная, как Снежная Королева. Всю дорогу она сидела, уткнувшись в телефон. А когда я поинтересовался, не собирается ли она до самого Парижа делать вид, что меня не существует, Мария ровно ответила: – Я обещала Розе посмотреть эти договора до конца дня. Так что да, Арнау, если потребуется, я буду игнорировать тебя до самого прилета. Такой простой факт: работа была важнее капризного желания внимания. То, чего я и сам придерживался все то время, что мы с Солер «встречались». А теперь сидел на соседнем сидении и сходил с ума от бессилия. Она права. А я – в ярости. Я отвернулся, уставившись в окно такси на мелькающие огни города. Мария