Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

меня, и откупорил бутылку красного вина. – Пока не остыло. Я подошла и снова уселась на стул. Арнау налил вино в два бокала, один поставил передо мной. Движения его были спокойными, уверенными. В его мире сейчас царил порядок. В моем – хаос. – Спасибо, – прошептала я, беря вилку. – Выглядит потрясающе. – Должно быть вкусно, – поправил он, наконец подняв на меня взгляд. Он изучал мое лицо, и я почувствовала, как под этим взглядом краснею. – Я не делаю ничего просто для вида. Только ради результата. Я отломила кусочек стейка. Он таял во рту. Это был лучший ужин в моей жизни. И самый страшный. – Ты часто это делаешь? – спросила я, чтобы разрядить тишину, давящую на уши. – Готовлю? Когда есть время. И когда того стоит ситуация, – он отпил вина, его взгляд скользнул по моим губам, и я поняла, что ситуация – это я. Эта мысль ударила в голову, как крепкий алкоголь. Мы ели молча. Не то чтобы было неловко. Скорее, это была насыщенная, плотная тишина, полная невысказанного. Звуки ножей и вилок, тихое потрескивание электрического камина в гостиной, – все это было громче любой музыки. Арнау наблюдал за мной. Я чувствовала его взгляд на себе, как физическое прикосновение. Он видел слишком много. Видел, как я пытаюсь совладать с собой, как мои пальцы сжимают ножку бокала, как я избегаю смотреть ему прямо в глаза, боясь, что он прочтет в них все. Я… не готова ему признаваться в том, что моя игра зашла слишком далеко. Для меня самой, в первую очередь. – Успокойся, Мария, – его голос прозвучал тихо, но властно. – Я не укушу. По крайней мере, не за ужином. Я подняла на него взгляд и увидела в его глазах не насмешку, а что-то другое. Понимание? Усталую нежность? Того самого человека, которого он так тщательно прятал. – Просто… я не ожидала, – призналась я, отставляя тарелку. Я не могла больше есть. Нервы сжимали желудок в тугой узел. – Все это. Тебя. Такого. Он откинулся на спинку стула, вращая бокал в пальцах. – А какой ты меня ожидала увидеть? – Не знаю. Может, с папками дел за этим столом. Или с ноутбуком. Но не… – я обвела рукой кухню, – не этого. – «Этого» человека тоже не существует, – сказал он резко, и на миг в его глазах мелькнула знакомая сталь. – Это не какая-то другая версия меня. Это все тот же циничный адвокат, который просто… – Арнау запнулся, подбирая слова, – ценит эффективность. А иметь партнера, который дрожит как осиновый лист за ужином, неэффективно. Мешает пищеварению. Он снова надел маску. Отступил назад, в привычную крепость сарказма. И это было почти больно. – Я не дрожу, – солгала я, вставая и начиная собирать тарелки. Мне нужно было чем-то занять руки. Чем-то отвлечь себя от желания дотянуться до него и стряхнуть эту маску. – И я не мешаю пищеварению. Серра молча наблюдал, как я относила тарелки к раковине. Когда я повернулась, он стоял прямо передо мной. Близко. Так близко, что я снова почувствовала его запах. – Врешь, – тихо произнес он. – Ты дрожишь. Изнутри. Я это вижу. Я это чувствую. Его рука поднялась, и большой палец провел по моей щеке. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу пробежали мурашки. – И знаешь что? – его голос стал низким, почти интимным. – Мне это нравится. Эта твоя уязвимость. Потому что она настоящая. Как и этот ужин. Как и тот факт, что ты сейчас в моем доме. Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не страстный поцелуй, не захват. Это было медленное, исследующее прикосновение. Печать. Подтверждение. Когда он отстранился, в его глазах было что-то новое. Не торжество победителя. Не расчет стратега. Что-то сложное, глубокое и пугающе честное. – А теперь, – сказал он, беря меня за руку и ведя к лестнице, – я покажу тебе, где ты будешь спать. Этот наш секс был не похож на все остальные – не схватка, не битва за власть, не сладкое завоевание. Он был… капитуляцией. Моей капитуляцией. Я не пыталась казаться сильной, соблазнительной, хитрой. Я просто была. Открытая, уязвимая, дрожащая. И Арнау принимал это. Его руки были нежны, а поцелуи – бесконечно терпеливы. Он не торопился, словно разгадывая новую, неизвестную ему карту. Мою карту. Каждое прикосновение было вопросом, на который мое тело отвечало безмолвным, безоговорочным «да». Серра довел меня до такого оргазма, что я пропустила момент, когда он сам кончил. Поняла, что все закончилось, лишь когда он отстранился, чтобы избавиться от использованного презерватива. Прохладный воздух хлынул на кожу, лишенную мужского тепла, и тело тотчас покрылось мурашками. А переизбыток эмоций сразу же хлынул из глаз. – Эй. Арнау вновь склонился надо мной, согревая собой. Его рука обхватила мою щеку, трепетно, заботно, но от этого стало только хуже. Я прикусила губу, пытаясь сдержать всхлипы, но Серра это, разумеется, заметил. – Что не так, Мария? Его голос был тихим, без привычной насмешки. В нем звучала тревога, и от этого слезы хлынули с новой силой. Я отчаянно мотала головой, пытаясь отвернуться, спрятать это жалкое зрелище, но он не позволил. Его пальцы мягко, но неумолимо вернули мое лицо к себе. – Говори, – приказал он, и в его тоне не было приказа, а была… просьба. – Я… я не планировала этого, – выдохнула я, и слова прозвучали как признание в преступлении. – Не планировала… вот этого. Чувствовать так… сильно. Серра замер. Его взгляд стал пристальным, изучающим. В глубине орехово-зеленых зрачков что-то вспыхнуло – не торжество, а скорее… понимание. – Что именно ты не планировала? – он задал вопрос тихо, давая мне время, заставляя назвать вещи своими именами. – Тебя! – вырвалось у меня, и это была правда, чистая и оголенная. – Не планировала, что ты станешь… важен. Что твой ужин, твой дом, твои руки… – голос снова дрогнул, и я сдалась, закрыв лицо руками. – И чего ты теперь боишься, глупая? Я слышала в его тоне улыбку, но это «глупая» ударило наотмашь по нервам, выдавая то, что я не планировала говорить. – Что я тебя люблю, а ты меня – нет. Я дернулась в сторону – Арнау не стал меня удерживать, позволяя повернуться на бок. Я уткнулась