Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

сдержала слово. Все время пути в аэропорт, во время регистрации и в зале ожидания она не проронила ни слова, полностью погрузившись в документы. Я сидел рядом и чувствовал себя мальчишкой, которого наказали молчанием. Ирония ситуации была горькой: я сам выстроил эти стены, а теперь бился о них головой. В самолете Мария заняла место у иллюминатора и тут же достала планшет и наушники. Я ожидал, что она хотя бы посмотрит в окно на уходящую землю, но нет. Она включила лекцию по корпоративному праву и отрешенно уставилась в экран. Я заказал виски. Потом еще один. Алкоголь не помогал. Он лишь затуманивал ярость, но не мог заглушить голос в голове, который твердил: «Ты сам этого хотел. Ты получил то, что просил. Идеальную, послушную, не отвлекающую женщину. Наслаждайся». – Пошли. Я отстегнул свой ремень, ремень Марии и потянул ее за руку. – Что? Куда? Она не сопротивлялась – только сунула планшет с наушниками в карман впереди стоящего кресла и покорно последовала со мной к туалетам. – Ты же не собираешься… – Собираюсь, – признался я, затягивая Солер вслед за собой и запирая кабинку изнутри. – Арнау! – прозвучало с возмущением, и что-то внутри меня закричало от удовлетворения. Наконец-то! Эмоции! – У меня никогда не было секса на высоте в несколько тысяч метров, – признался я, притягивая к себе стройное тело. – А у тебя? Она смотрела на меня расширенными от непонимания глазами, но на самом дне зрачков я видел это: зарождающееся желание. – Если твой ответ не отрицательный, лучше ничего не говори, – попросил я, прежде чем наброситься на ее губы. Они были горячими и податливыми, как и всегда. Но не отвечали – просто позволяли мне делать с ними все, что я хотел. Мои руки скользнули под блузку, нащупав знакомый изгиб талии, поползли выше, задевая край кружевного белья. Моя невыносимо красивая девочка. Как же тебя согреть? – Арнау, нет, – протест был слабым, больше похожим на стон. Но знакомое мне тело говорило иначе – кожа под пальцами вспыхнула жаром, а сердце под ладонью билось часто-часто, как у пойманной птицы. – Нет? – я оторвался от губ Марии, пытаясь восстановить дыхание. – А что тогда «да»? Работа? Договоры? Эта проклятая лекция, которая важнее меня? Я видел борьбу в ее глазах. Гнев вспыхнул в них яркой искрой, и я почти вздохнул с облегчением. – Ты невыносим! – выдохнула Солер, и в ее голосе зазвучали те самые нотки, по которым я скучал. – Ты ведешь себя как избалованный ребенок, которому скучно! – Именно, – прошептал я, прижимаясь лбом к ее лбу. Тело Марии сотрясала мелкая дрожь. – Мне скучно. Скучно без твоих взглядов, без твоих уколов, без того, как ты сводила меня с ума. Вернись ко мне, Мария. Верни мне ту девчонку, которая не боялась бросать мне вызов одним фактом своего существования. Она весьма отчетливо вздрогнула. Ее глаза на миг скрылись за веками, а когда появились вновь, в них снова застыла ледяная стена. Я почти рычал. Один шаг вперед, и два – назад. Так я точно состарюсь раньше, чем мы достигнем хоть какого-то консенсуса. – Та девочка, Арнау, вся в тебе, – тихо, но непреклонно сообщила мне Мария. – Если я ее верну, она задохнется в твоей пустоте. – А если нет, – я с трудом сдерживал ярость, – задохнусь я. Тишина. Гул самолета внезапно стал оглушительным. Солер смотрела на меня, и лед в ее глазах треснул, обнажив бездонную усталость. – Ты… – она начала и замолчала, переваривая мои слова. Ее пальцы, все еще упертые в мою грудь, разжались. – Ты действительно так думаешь? – Я дышу твоим воздухом, Мария. С того самого дня, как ты ворвалась в мой кабинет с видом победительницы. А теперь ты его отключаешь. Постепенно. Методично. И да, я задыхаюсь. Это было страшнее любого признания в любви. Признать свою зависимость. Свою нужду. Это делало меня уязвимым до невозможности. Но врать ей я уже не мог. Она ворвалась в мою жизнь как ураган, снося все на своем пути. И теперь порядок, которым я так гордился, был выстроен так, чтобы ее порывы ничего не задевали. Но порывов не стало, и я ощутил себя в месте, которое мне чуждо. Моя жизнь была чужой без дерзкой Марии Солер. Забавное откровение. Солер медленно выдохнула, и все ее тело обмякло, будто в нем наконец-то ослабили струну, что была натянута все эти недели. – Я не хочу, чтобы ты задыхался, – прошептала она, и ее голос дрогнул. – Я просто… я просто пыталась выжить. У меня больше нет сил для битв, Арнау. Я хочу быть для тебя всем. И подумала… подумала, что если буду такой, как ты говорил там, в ресторане – прямой, покорной, удобной, ты сможешь… Я не дал ей закончить – просто притянул к себе, и на этот раз Мария не сопротивлялась: уткнулась лицом мне в шею, а ее руки скользнули под полы моего пиджака. – Глупая девчонка! – моя рука накрыла ее затылок, не давая отстраниться. Я вдыхал аромат цветов и туберозы и чувствовал себя последним идиотом. Как я мог желать этого – пластиковой куклы? Как вообще додумался предлагать ей это – тайные отношения, договора? Зачем мне это? Сегодня я только и делал, что ловил на ней заинтересованные взгляды – таксиста, мужчин в аэропорту, чертового стюарда, который весь полет замедлял шаг у наших кресел. И единственным желанием в такие моменты было притянуть Марию к себе и показать всем, что эта девушка – моя. А она продавливала себя, чтобы быть для меня «удобной». Да к черту это удобство! Идеальность! Договора, правила. Все к черту! Хочу себе обратно мою малышку. Девчонку, которая развела меня, как наивного мальчишку. – Я разрешаю тебе вешаться мне на шею при любом удобном случае, – шептал я ей на ухо, не испытывая от своего решения никакого внутреннего протеста. – Можешь завалить свой блог нашими фото. Можешь капризничать. Можешь манипулировать. Можешь делать что угодно, Рири, только пожалуйста, будь собой! Мария вдруг застыла в моих руках – на секунду, а после медленно, но настойчиво отстранилась, поднимая на меня свои расширенные заплаканные глаза цвета грозового неба. – Как… – ее голос прозвучал глухо, и она сглотнула, прежде чем повторить: – Как ты меня назвал? В ее глазах