Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

безразмерная бродяжка», – старшеклассница расстроенно шмыгнула носом, а затем, зная, что перекупщица следит, достала из внутреннего кармана свёрток, полученный от Сэро после шатания по богатеньким хаткам, и демонстративно пересчитала. Почти девять тысяч рублей.

– Ну ладно, если моих размеров нет и всё здесь такое прям эксклюзивное, то пойду дальше поищу. Вдруг у других для меня что-нибудь интересное найдётся!

– Не торопись, милая! – мигом спохватилась тётка. – Есть у меня кое-что на тебя!

«Ну ещё бы!» – усмехнулась Люба и зашла в палатку. От Поспеловой не укрылось, как удивилась коммерсантка, когда она сняла уродливую безразмерную куртку устаревшего фасона и показала тоненькую девичью фигурку. В сторону школьницы посыпались десятки кофт, блуз, платьев, брюк и юбок. Тихоня примеряла, смотрела в зеркало и восхищённо любовалась – как же может преобразить человека одежда!

– Ты бы шапку сняла, лапочка! – лебезила бизнесменка. – Любо-дорого глядеть!

– Не сниму.

– Почему?

– Я лысая.

– Божечки святы! – картинно всплеснула руками спекулянтка. – Онкология?

– Нет. Папа с мамой отращивать волосы запрещают.

– Почему же так?! – оторопела тётка.

– Боятся, что я из школы снова вшей на всю семью принесу.

Торговка поменялась в лице от услышанного.

– Да не пугайтесь Вы так, тётушка! – расхохоталась Поспелова, задорно сощурив глаза, прям как Сэро. – Я пошутила! Но в каждой шутке есть доля шутки!

Намерившись вдоволь да наслушавшись слащавых похвал, Люба стала собираться.

– Ну что решила, доченька? – елейно пролепетала коммерсантка, едва прикрывая алчность.

– Ничего не куплю.

– Неужто ничего не понравилось?!

– Нет, понравилось. Просто видела эти вещи в других палатках раза в два, а то и в три дешевле. Там и куплю.

– Какого чёрта тогда моё время тратила?! – взбесилась баба. – Полчаса тут возилась! Иди давай отсюдова! Мне неинтересно!

– Как скажете! – пожала плечами Поспелова, натянула сапоги и вышла в проход. «Куда делся чокнутый Топор? Нет, ну посмотри: как испарился!»

Грубые возмущения тучной торговки, ругавшейся товаркам на ничего не купившую девочку, постепенно затихали за спиной в гомоне рынка. Люба стала бояться, что потерялась, пока не обнаружила на повороте Илью, глядевшего на неё в упор и беззвучно ржущего. Сзади легко и нежно подули в ушко.

– Ты нас развеселила порядком, пирожок! – улыбнулся повеса обернувшейся ровеснице. Хитрые чёрные глаза, прищурившись, сверкали из-под спортивной шапки. – Освоилась, смотрю?

– Освоилась. А ты где был?

– Поблизости отирался. В соседнем ряду. Ты толстух вшами больше не пугай: вдруг крик устроят, палево будет!

– А ты откуда про вшей услышал?!

– Сказал же: рядом был. Ну и насмешила ты Илью! Будет теперь ржать полдня! Ладно, развлекайся. Я поблизости.

Ибрагимов опять пропал в людской массе. Старшеклассница огляделась и заметила усмехнувшегося Топора. Пацан тут же исчез на повороте, и она опять осталась одна.

В течение добрых трёх часов Поспелова разгуливала в одиночестве по рынку. Она здорово устала, ноги ныли. Ей казалось, что абсолютно все товары в палатках на одно лицо. Краснодар всё так же очаровывал, но гул рынка больше не пугал. Девочка поняла, что многие торговцы – ещё те проныры, прощелыги и хамы. Один раз в палатке кожаных изделий ей попытались втихомолку впарить короткую демисезонную куртку из светлой коричневой кожи с непрокрашенным пятном на спине. И если бы Люба не посмотрела на себя сзади в зеркале, торгаш о браке и не подумал бы заикнуться.

Тихоня поняла суть пословицы, которую ей иногда говорила мать: «На рынке два дурака – один продаёт, другой покупает». Её провинциальная внешность, нелепый вид, стеснительность и уродливые очки в роговой оправе создавали образ приезжей глупой, наивной неумехи, не знающей реалий. Отчасти это было правдой с одним исключением: Люба приехала не скупаться, а работать. И битые, бывалые продавцы, что позволяли себе принимать её за дуру, не догадывались, что сами попались. Пугливая Поспелова, хлебнув с лихвой плохого отношения с раннего детства, легко считывала фальшь и жажду наживы, чувствуя поднимавшийся из нутра мстительный припадок злости, тут же начинала обманывать сама. Подыгрывала, юлила, сочиняла на ходу, притворялась чёрт знает кем. Только больше без злых шуток, помня о замечании брюнета.

Лишь в одной палатке Люба не стала задерживаться. Пожилая седовласая женщина интеллигентного вида торговала домашней одеждой. Любу привлекли красивые халаты, пижамы, уютные платья. Она, заглядевшись, начала аккуратно перебирать висевшие на цепочке вешалки с вещами.

– Вам помочь? Подсказать? – тактично поинтересовалась торговка.

– Нет. Я просто смотрю.

– Хорошо. Если что, спрашивайте! Можно померить.

– Нет смысла, – категорично ответила подросток. – Мне всё равно подобное купить не разрешат.

Женщина спокойно посмотрела на Любу, а потом с сочувствием ответила:

– Когда-нибудь Вы сами себе всё разрешите. Если что, заходите!

– Спасибо, – смутилась тихоня и шустро отошла, пока приятели не выбрали палатку своей целью. Люба не видела, как ровесники «шалят», но интуитивно чувствовала, что парни орудуют там, где останавливается она.

Вконец вымотавшись, не чувствуя ног, Поспелова стала искать где примоститься. Мучаясь от голода, старшеклассница выглядывала продавцов с тележками, но они как назло будто испарились. Базар активно сворачивался. Торговцы паковали товар в огромные сумки-баулы, разбирали палатки. Парней нигде не было видно, и девушка начала переживать.

Впереди замаячила тележка с едой да горячими напитками. Полупустая, судя по тому, как продавец её небрежно тащил. Школьница рванула было к нему.

– Даже не вздумай ничего в таких тележках покупать! Особенно к закрытию рынка. Кофе самый конченый, чай гавно, пирожки старые или холодные! – неожиданно предупредил её Илья, схватив сзади за локоть. – Пойдём отсюда! Нас Сэро ждёт.

Они неизвестно какими путями вышли с территории закрывавшегося пустеющего рынка, нырнули в узкую глухую улицу, окружённую облезлыми стенами неприглядных зданий. Повернули ещё раз. И ещё. Наконец Оглы пропал в проёме сбитой с петель двери. Люба шагнула за ним.

– Нагулялась? Устала? – спросил голый по пояс Ибрагимов, стоя спиной к сверстнице. – Заходи вон туда, в комнату! Переоденешься. Мы тебя дверью прикроем.

В заброшенном, когда-то жилом помещении торчали ещё Топор и другой местный пацанчик Сёма. Оба сверлили тихоню немигающими глазищами и неотёсанно лыбились.

– Но я ничего сменного не брала!

– Так я взял! Там тёплый спортивный костюм Русланы и кроссовки. – Сэро, взяв в руки футболку, развернулся: – Или ты думала, что я буду гулять с тобой по Краснодару при вот этом твоём видоне?! Хрен там! Вали переодевайся, говорю!

Местная пацанва заржала на пару с Оглы. Сверстница, взглянув мельком на смуглое широкоплечее тело, коричневые соски, аккуратную ямку пупка и тянувшуюся к ней от паха тонкую бороздку чёрных волос, опустила очи долу, донельзя смутившись. Сердце взволнованно забухало, а кровь отлила от лица, когда школьница осознала, что она одна в заброшенном помещении непонятно в