Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

– Глазами не тяжело? Стёкла-то толстые! – озаботился Илья. – Можно заменить на обманку!

– Нет, не тяжело. Постоянно носить не собираюсь. Но на обманку заменить не против!

– Ладно, хватит телиться! – спохватился Оглы. – Обманку сделаем попозже, а пока снимай это убожество. Поехали работать!

На автобус до Краснодара троица села не на местном автовокзале, а через несколько кварталов от него – чтобы случайно не поймали родители, работавшие неподалёку на ж/д. Люба молчала и пялилась в окно на мелькавшие пейзажи, переваривая впечатления от утра в школе да походов по барским дворцам. Сэро и Оглы, сев поодаль, что-то обсуждали.

Но утро и дворцы богатеев померкли в её глазах, едва она впервые оказалась в Краснодаре.

Город шумел и гремел. Машины визжали, несясь по широким дорогам с полным равнодушием к окружающим. Люди бежали мимо, чужие, неулыбчивые. Рекламные вывески бросались в глаза, отвлекая на себя всё внимание, витрины магазинов соблазняли, дома нависали и дразнили множеством окон и балконов. По рельсам громыхнул тяжёлый красный трамвай, Поспелова проводила его взглядом, пока транспорт не скрылся за поворотом.

«Вот тут я точно нафиг никому не буду нужна, в таком-то муравейнике! Никто на меня вообще не смотрит!» – сделала открытие Люба и осознала, что хочет жить именно так, именно здесь – в крупном, кишащем суетливыми людьми мегаполисе – потерявшись среди сутолоки и став невидимой. Девочке показалось, что, переехав от родителей в большой город, она обязательно найдёт душевный покой и умиротворение.

До рынка подростки добирались молча. Школьнице было не до разговоров. Оглушённая городской суетой, она без конца крутилась, и переполнявшие её впечатления стали выбивать из колеи. В голове всё запланированное и понятное перемешалось, став странным и непредсказуемым. Восторг от Краснодара начал превращаться в неуверенность, а затем в пугающую тревогу.

На перекрёстке трамвайных линий неподалёку от крупного вещевого рынка их компания соединилась с несколькими городскими ребятами. Те подростки их ждали. Тяжёлые, угрюмые лица пареньков, явно уличных хулиганов, напугали Любу, заставив нервничать ещё больше.

Илья представил напарникам новенькую девочку. Люба пугливо промяукала приветствие. Парни сухо, без тени улыбки оглядели её, кивнули – и вся орда потопала ко входу в торговый хаос.

Зайдя на территорию рынка, Люба окончательно убедилась, что она не дома. Наивную уверенность как рукой смахнуло, потому что десятиклассница, не бывавшая дальше Солнечного 27 и школьных коридоров, вдруг резко осознала, насколько опасным делом она приехала заниматься.

Краснодарский рынок в глазах Поспеловой выглядел как бесконечный сумбурный лабиринт. Со всех сторон галдели торгаши. Едва девушка притормаживала или мельком бросала взгляд на товар, как продавец моментально начинал её зазывать в свою обитель. Несколько раз её хватали за руку или мешали пройти. Шедшие по узким проходам покупатели бесцеремонно и грубо толкали, не пытаясь хоть немного посторониться. Развозчики кофе, чая и пирожков перегораживали тележками дорогу, наплевав, что кому-то мешают, да и люди без заморочек обходили их, пихая поклажу и не парясь, что с неё может упасть еда.

– Сестрёнка, не тупи! – Ибрагимов схватил за локоть отстающую ровесницу и потянул за собой. – Приглядывайся, осваивайся. Если постараешься, то заметишь, что здесь своя система, свой порядок. Не без иерархии. И да, помни: мы шалим не одни. Будь внимательна, осторожна и без моей команды никуда не лезь!

– Сэро, слушай, я не могу!

Он посерьёзнел и внимательно посмотрел в лицо подружке.

– Мне очень страшно! Я боюсь! Я… Я не справлюсь! – Люба, чуть ли не плача, нервно крутила головой по сторонам, стараясь подавить панику. Ей казалось со страху, что все её видят, слышат, читают мысли и догадываются, зачем она приехала, чем собралась заниматься.

Ибрагимов молча кивнул.

– Топор, иди сюда! – позвал он одного из пареньков. – Моя подруга погуляет по рынку, на людей посмотрит, а ты побудь неподалёку и проследи, чтобы девушка не заблудилась и не влипла куда не надо.

Пацан в чёрной спортивной шапке, натянутой по брови, хмуро кивнул. Оглы, Ибрагимов и двое остальных моментально исчезли в рыночной сутолоке, даже не дав тихоне опомниться. Люба осталась одна.

Поспелова огорошенно покосилась на Топора, но тот, и не думая составлять ей компанию, продолжил отстранённо держаться на расстоянии. Делать нечего. Потоптавшись на месте, она решила двигаться дальше.

С добрый час в гордом одиночестве старшеклассница бродила, не видя ни конца рынка, ни края и не догадываясь, как выйти из шумного необъятного лабиринта палаток. Глаза разбегались от обилия товаров, и Поспелова, не позволявшая себе ни разу даже мелкой приятной покупки, восхищённо пускала слюни от одной торговой точки к другой.

«Сколько вещей, красивых безделушек – были бы деньги! А я одеваюсь, как убогая дворняжка! – Люба вспомнила свой ежедневный внешний вид в школе, затем случайно увидела своё нелепое отражение в зеркале для примерки и огорчённо ссутулилась. – Стрёмный Топор топчется на расстоянии нескольких метров и делает вид, что в упор не знает! Видимо, стыдится ходить рядом со страхолюдиной! Блин, с моей облезлой внешностью не видать настоящей любви как собственных ушей! Ну вот, начала ныть… Всё, хватит! Соберись, тряпка! Не родилась красивой, нечего сопли пускать».

Девочка, подустав бродить в расстроенном одиночестве, заметила, что рынок стал пугать её меньше. Она утёрла выступившие на глазах слёзы обиды на жизнь, огляделась. Ей стало казаться, что из палатки в палатку она видит повторяющийся товар. Люба, переступив через робость, начала проявлять интерес к вещам, спрашивать цены. И знатно удивилась, обнаружив, что на одну и ту же красивую вещицу в разных палатках и разных рядах торговцы называют разную стоимость.

«Неожиданно!» – подумала она, подойдя к новой торговой точке. Торговка, тучная женщина лет пятидесяти, с сальными наглыми глазёнками и подобострастным ртом, чующим наживу, брезгливо оглядела школьницу. Поспелова, заметив скривившуюся ряху хозяйки, оробела, но к облюбованной красивой кофте руку всё же протянула.

– Восемьсот рублей! – выкрикнула женщина, опередив вопрос клиентки.

«Ни хрена ж себе! В других палатках она четыреста стоила!» – опешила тихоня, но из гордости не подала виду. Она поняла, что тётка намеренно завысила цену, чтобы её смыло подальше. Гордость и злость моментально поднялись наружу из глубины души, и подросток не удержалась.

– Я хочу примерить.

– У меня нет твоего размера, девочка! – ответила торговка, поджав губы.

– А что у Вас на меня есть? – поинтересовалась школьница.

– Ничего! Я торгую эксклюзивными импортными вещами для девушек миниатюрных размеров! – скупщица отвернулась, колыхнув тучным телом.

«А-а-а, вот в чём дело! Тебя мой внешний вид сбил с толку! Значит, я правильно нарядилась: