Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

Через полчаса, вкусно полакомившись горячими свежими сочными беляшами с подсоленным томатным соком, утомлённые школьники сидели на лавочке в небольшом парке, разглядывая мимо спешивших пешеходов. Ибрагимов, обвалившись на бортик и задрав ногу, с интересом рассматривал Поспелову, утонувшую в размышлениях.

– Чего молчишь?

– Жду твоей команды, Сэро, куда двигаться и что делать. А молчу, чтобы не нарваться на очередную лекцию о своей глупости.

– Это ты правильно делаешь!

– Спасибо, что оценил! – парировала девушка. – Вечереет.

– Да, – ровесник взглянул на наручные часы. – Илюха будет нас ждать на Гаврилова в семь. Твои предки на работе, правильно? Возвращаются поздно?

– Да.

– У нас два часа. Надо себя занять. Расскажи о чём-нибудь!

– Опять я?!

– Опять ты. О чём грузилась сейчас?

Школьница гордо выдержала минуту молчания, а потом медленно, взвешивая каждое слово, ответила:

– Да думала, что люблю старшее поколение, но теперь поняла, что на самом деле мне просто нравилось всегда в их глазах выглядеть хорошей девочкой. Так надоело быть правильной! А ещё я на рынке столько неприятных рож увидела! Фу!

Сэро развеселился.

– Детка, да ты растёшь! Скоро мы все узреем другую Любаню!

– Нет, ты не мог не съехидничать! Так и знала! Хрен тебе что-нибудь ещё скажу! – гневно буркнула тихоня и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди.

– Скажешь, ещё и как! Тебе же нравится со мной болтать, Любушка! – рассмеялся брюнет и тут же сменил тему: – Дело не в любви к старшим или нелюбви. Тебе допетрило наконец, что начинка человека не зависит от возраста. Гавнюком может быть как ребёнок, так и старпёр. Человек взрослеет, потом стареет, а нутро остаётся на месте.

Люба повернулась к брюнету и посмотрела на него глазами, полными неожиданного открытия.

– Могу кое в чём помочь, если надоело быть послушной, – добавил парень, прищурившись.

– В чём?

– Переодеться. Имидж сменить. Могу сориентировать, подсказать, чтобы твои глаза не разбежались и ты не накупила всякой херни, друг с другом не сочетаемой. Хочешь?

– Ну-у-у-у… – Она оторопела от столь неожиданного предложения.

– Да, кстати! Вот, держи! – повеса засунул руку во внутренний карман жилетки и достал свёрток. – Это твоя доля за сегодня. Чего пялишься? Бери, заработала.

Подружка, не веря глазам, протянула руку, взяла тугой рулон и аккуратно развернула. Покосившись на ровесника, она не решилась пересчитать деньги, понимая, что в свёртке сумма совсем не маленькая. Лишь сложила полученное опять и спрятала в карман спортивных брюк.

Ибрагимов не сводил с приятельницы внимательных лукавых чёрных глаз, подмечая её неуместную в денежных вопросах стеснительность.

Сэро редко что-то делал просто так. Он намеренно протащил девочку два дня назад по зажиточным домам, подкинув потом денег, чтобы Поспелова почувствовала вкус другой жизни: роскошной и дорогой. Парень предугадал, предупредив Илью, что Люба, приехав в первый раз в Краснодар, струсит, испугавшись ритма большого города и нового места, даст заднюю, потеряв веру в себя. Он был готов к трусливой девичьей выходке, продумал, как им работать и при этом не дать Поспеловой окончательно развернуться на попятную. Для юноши выдача доли Любе на руки именно сейчас, в парке, на лавочке, была не более чем новым этапом заманивания тихони в их дружную воровскую ячейку. Он прекрасно знал, что старшеклассница, вернувшись домой, втихомолку пересчитает сумму, обнаружит, что на руках оказалось несколько месячных зарплат, и окончательно заглотит крючок быстрых лёгких денег, открывающих двери в красивую, свободную от зануд-родителей жизнь.

– У нас два часа. Неподалёку крытый рынок. Не такой большой, как утренний, но тоже неплохой. Пошли, посмотрим что-нибудь прикольное! С нижним тоже могу подсказать. Не вечно ж тебе носить бабий нелепый лифчик времён Революции и труселя-памперсы на резинке в горошек!

Десятиклассница подавилась глотком воздуха.

– Откуда ты… Да когда успел, блин?!

– Видел, как ты в палатках шмотки пялила. Сказал уже два раза, что рядом был.

Девушка, попавшись опять на провокацию, вскочила как ошпаренная с лавочки. Вся красная, она начала метаться, трясясь от стыда и гнева, вперёд-назад.

– Илья тоже меня раздетой видел?! – задала она мучительный вопрос. – А вот те трое, что с вами были?!

– Не знаю, пирожок! Я только за себя отвечаю! – хитро усмехнулся Сэро, не сводя насмешливых глаз с разнервничавшейся сверстницы. – Пойдём? Время идёт.

– Слушай, Сэро! Я, правда, устала быть посмешищем, но портить с матерью отношения не хочу. Да ты и сам советовал не нарываться! А если я покажусь дома в новых шмотках, меня ждёт много неудобных вопросов.

– Об этом я не подумал! Хм!.. А если мы подберём вещи, что будут смахивать на старьё из твоего гардероба, но при этом ты будешь смотреться на твёрдую «пять»? Современно и со вкусом.

– Это как?

– Цвет тот же, материал похожий, а фасон другой. Или длина. Или какая-нибудь декоративная приблуда будет. Ты, если посыплются подозрения, соврёшь мамане, что она просто подзапамятовала!

– Или скажу, что решила потренироваться на кружке в ДДТ и перешить старые вещи, чтобы не покупать новую ткань да лишний раз не тратиться! – подхватила идею обрадовавшаяся Люба. – Как мама говорит: «Голь на выдумки горазда!»

– Сечёшь! – усмехнулся брюнет, закурив. – И пословицу в тему подобрала!

Поспелова улыбнулась и смело протянула руку к пачке повесы. Он, хоть и удивился, не стал её останавливать. Девочка неловко достала сигарету с зажигалкой, неумело прикурила, втянула и выпустила струйку дыма, с наивным любопытством наблюдая за реакцией собеседника на её поведение. Ибрагимов расхохотался.

– Ты похожа на крошечного чёрного котёнка из «Ну, погоди!». Того, что с огроменной папиросой вдоль забора по пляжу вышагивал!

– Это чем же?

– Такая же комичная и неуклюжая!

– Да ну тебя! – обиделась попутчица. – То мою отсталость высмеиваешь, то попытки быть современной! Ленка и Наталья курят, и ничего!

– Так ты же не Ленка и не Наталья. Хочешь – кури, неженка! Тебе решать.

Сэро, дымя на ходу, зашагал в сторону вещевого рынка. Люба – следом. Некоторое время они плутали по рядам. Он практически не дал знакомой права выбора, напоминая дорвавшейся до молодёжных вещей приятельнице каждый раз об их уговоре. У ровесницы разбегались глаза – парень остуживал её пыл и агонию покупок, объяснял, что не так.

– Смотри, эта тонкая кашемировая кофта напоминает твою шерстяную ненормальную водолазку с высоким воротом! Скажешь Александре Григорьевне, что обновила рукава, отрезала высокую горловину и пришила по окружности выреза бисер для красоты. А эта юбка походит на ту стрёмную, уродливую, прямую, что до середины голени! Ты в ней на прошлой неделе в четверг по школе болталась. И